На другой день я прибыл в Ростов, но, прежде чем ехать в германский штаб, отправился в редакцию газеты «Приазовский Край» посоветоваться с ее издателями Сувориным и Краснушкиным, как быть. Они посоветовали мне съездить к немцам и узнать, в чем дело.
Узнав о том, что я беру с собой двух офицеров-марковцев, Краснушкин заметил: «Вы большой патриот и разумный человек!»
Меня очень любезно принял немецкий генерал в своем штабе, расположенном в здании ростовского Палас-Отеля, спросив первым делом, действительно ли я состоял адъютантом генерала Корнилова? Получив, через переводчика, утвердительный ответ, он пояснил, что уже справлялся у нескольких русских о гибели генерала Корнилова, но хотел бы узнать в точности, как и при каких обстоятельствах это произошло, добавив: «Вас рекомендовал нам генерал Краснов; по его словам, вы были самым близким к генералу Корнилову лицом и точно знаете все об этом происшествии».
Я подробно изложил генералу фон Арниму все обстоятельства гибели Верховного. Немецкий генерал поблагодарил меня, сказав о Корнилове буквально следующее: «Он был большой патриот и хороший генерал. Жаль, что русские не уберегли его. Придет время – и они же, убившие его, поставят ему памятник!»
18) Вспоминал ли он прошлое? Сибирь, Туркестан, свое путешествие в Кашгариб, Японскую войну?
В Быхове Корнилов подробно и увлеченно повествовал товарищам по заключению о своей миссии в Афганистан. В одежде туркмена, трудно отличимый от них из-за своих монголоидных черт лица, ведя двух нагруженных пшеницей двугорбых верблюдов, Корнилов переплыл бурную Аму-Дарью на «гупсэрах» (надутых воздухом козлиных шкурах). На гупсэрах (или «гупсярах») контрабандисты-афганцы нелегально переплывали на русскую, а туркмены и таджики – на афганскую сторону.
Афганцы везли находившимся в русском подданстве туркменам, киргизам и бухарцам главным образом кок-чай (зеленый чай), шелка и разные ковры. Туркмены и таджики контрабандой доставляли афганцам русское оружие и патроны, применявшиеся афганцами против англичан (что, возможно, заставляло русскую пограничную стражу смотреть на это дело сквозь пальцы).
Корнилов под видом туркмена переплыл Аму-Дарью, снял тайно план афганской пограничной крепости и тем же манером, на «гупсэрах», благополучно добрался до русской крепости Кушки на противоположном берегу Аму-Дарьи.
19) На каких европейских и азиатских языках он говорил?
Кроме туркменского, генерал Корнилов, из восточных языков, свободно владел киргизским, китайским и фарси (языком, понятным персам, таджикам и афганцам), а из европейских – немецким, французским и английским (так, он каждый день отправлял из Быховской тюрьмы со мной письма на английском языке в британскую военную миссию. Я лично передавал письма Корнилова главе английской миссии генералу Бартеру и привозил его ответы Верховному.
20) Известны ли имена семи солдат, попавших с ним в плен в 1915 году?
Нет.
21) Какая часть его жизни была ему более всего приятной? Какая нет?
Самая хорошая эпоха в его жизни, о которой он с удовольствием вспоминал, это когда он путешествовал по Кашгарии, Туркестану, Монголии, а во время его бегства из Быхова на Дон – визит детей. Из самых неприятных – предательство мужика-проводника и день 26 октября. В бытность в Новочеркасске, среди семьи, он не раз вспоминал об этих эпизодах и говорил, показывая на меня головой: «Вот Хан знает все это! Правда, Хан, мы с вами пережили очень тяжелые времена в пути?»…
22) Какими орденами он был награжден? Рисовал?
Он был награжден государем императором орденом Святого Георгия 3-й степени, носившемся на шее, и 4-й степени, который носился на груди; Почетного легиона и самым высоким орденом Англии – Святого Михаила и Бани, с повязкой через плечо. Немного рисовал.
23) Кто из русских исторических героев ему импонировал?
Не знаю, но он хорошо отзывался о Китченере и Фоше – отдавал им должное.
24) Говорил он когда-нибудь о своих предках? Как и откуда они пришли в Сибирь?
Не слышал.
25) В каких войнах участвовал его отец?
Не знаю.
26) Кто из русских художников, писателей, поэтов ему нравился?
Не могу сказать, не знаю.
27) Как он называл Керенского?
До переворота, т. е. до 28 августа 1917 года, Корнилов называл Керенского «говоруном» и «мямлей», а после 28 августа из его уст вырвалось: «Негодяй!» И это слово он повторил уже 26 ноября 1917 года, поздравляя своих любимых текинцев с Георгиевским штандартом.
28) Его любимые поговорки, стихи, пословицы?
Не помню.
29) Когда женился и где?
Не могу сказать.
30) Были ли дети, кроме Наталии и Юры?
Были, но умерли в детстве.
31) Какие у него были ранения? Была ли перебита нога, рука?
Мне кажется, он был ранен в ногу и в левую руку во время Первой мировой войны. Так, в бою 26 ноября 1917 года он не мог сам остановить взбесившегося под ним жеребца. Тогда он попросил меня удержать его, сказав, что его собственная раненая рука бессильна удержать коня.
32) Опишите его палку. Что стало с ней?
Палка Верховного была дубовая, со слегка согнутой рукояткой. Эта неизменная палка исчезла среди обломков и мусора в день его смерти. На изгибе палки были вырезаны ножом слова «Орлиное гнездо. 29 апреля 1915 г.»
33) Имел ли генерал Корнилов какое-либо имущество?
Имел дом и землю в Сибири. О них он спрашивал брата-сибиряка, служившего в 4-м Сибирском казачьем полку. Он приехал в середине августа 1917 года навестить брата Лавра, как он величал Корнилова. Это было их последним свиданием.
Верховный обедал с братом и беседовал с ним о хозяйстве в Сибири. За столом присутствовали генералы: Лукомский, Крымов, Деникин, Марков, полковник Кислов, Аладьин, советник и политический консультант Корнилова Завойко, полковник Галицин, прапорщик граф Шувалов, поручик Долинский, Таисия Владимировна, Наталья Лавровна, Юрик и я.
34) Было ли выпущено в Быхове или в Ростове до похода воззвание Добровольческой армии с портретом генерала Корнилова?
В Быхове не было выпущено воззвания, но в Ростове были выпущены несколько воззваний поддержать Добровольческую армию и записываться в армию, но они были без портрета генерала Корнилова…
35) Получили ли вы значок 1-го Кубанского похода?
Перед самым своим отъездом в Хиву я пришел проститься с генералом Африканом Петровичем Богаевским (преемником генерала П. Н. Краснова на посту Донского атамана. – Авт.).
– Почему, Хан, вы не носите значка 1-го Кубанского похода?
– Я не имею его, Ваше Превосходительство! Достаточно для меня, что я был адъютантом, верным и любимым человеком Верховного, а значок для меня не имеет значения, – ответил я.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
