Народу пришло очень много, похороны проходили по высшему разряду – денег отец не пожалел. Как ни странно, присутствовала и мать; и Наташа ничего против этого не имела, они всё время держались вместе, втроём. Отец проявлял к падчерице теплоту и заботу, поддерживал её, как мог. Валерии на кладбище не было.
Митя к ним подходить не стал, он попробовал затеряться среди общих знакомых и не смотреть в сторону родителей. Но мать его нашла и тотчас же потребовала, чтобы он немедленно вернулся домой, а когда получила отказ, засыпала попрёками.
Тут Митя не выдержал. Он сказал ей, что странно требовать от человека, которому отравляют жизнь, другого отношения… что не ожидал от неё такой подлости, что разговаривать с ней не желает. А она начала нести прежнюю чушь – мол, его зомбировали, чтобы отбить от родителей, что отец, наоборот, его спасает, и что Митя ещё будет им благодарен…
Тогда он просто отвернулся и отошёл, чтобы не слушать. Вслед мать ещё кричала ему что-то про чужого ребёнка, которого он теперь должен кормить, и что, по её сведениям, Соня бесплодна после пяти абортов.
– Знаешь, я смотрю на неё… – качал головой Митя, – как будто это не моя мать, а какая-то жуткая, истеричная баба, ненормальная просто! Меня аж воротит!
– Не говори так. Она тебя любит и, думает, что спасает тебя, – с горечью проговорила Соня. – Она хочет видеть меня таким чудовищем – и видит. Мить, а… как отец?
– А никак. Он меня не замечал, я – его.
– А Наташа?
– Да… она совсем никакая была.
Митя смотрел куда-то в сторону, и Соня не стала допытываться.
– А тот человек – ну, за которого Лариса собиралась замуж?
– Не знаю… Кажется, его не пустили. Официальную речь папаша толкнул… что хоронит жену любимую, ну и так далее. А мама при этом стояла себе рядом спокойненько. Фарс, мерзкий фарс! И она в этом участвует!
– Но ты… ты ведь больше не думаешь… что это он?
– Не знаю. Я старался ни о чём не думать. Не знаю, зачем я вообще пошёл… С Ларисой попрощаться, конечно, надо было, она всегда ко мне хорошо относилась. А на поминки…
– Ты всё-таки поехал на поминки?
– Я не хотел, ты же знаешь, – Митя поморщился, – но Наташка вцепилась в меня, ничего не желала слушать. Только я ушёл практически сразу.
– Почему?
Митя сделал непонятную гримасу.
– Мить! Скажи мне, как есть. Ты же знаешь – когда ты начинаешь молчать… Не бойся, я уже привыкла – хуже не будет.
Он кивнул.
– В общем, Наташка выпила… И устроила скандал. Начала орать, что это ты виновата, что Ларису убили.
– Я?! – Соня чуть со стула не свалилась. – Боже… они что, теперь в убийстве меня обвиняют?
– Нет, – испугался Митя. – Ещё не хватало! Ты не так поняла… ну, мол, ты ведьма, накаркала ей беду.
– Как это? Когда?
– Ну… помнишь, твоя речь на её дне рождения. Про то, что бывают настоящие беды, и самое главное, чтобы близкие были живы-здоровы. Вроде как ты ей зла пожелала.
– О, Господи… – Соня схватилась за голову. – Сумасшедший дом!
– Да… – нехотя проговорил Митя. – Ну, вот я сразу же встал и ушёл.
– Только не говори, что она просто рехнулась после смерти матери, что у неё горе и тому подобное!
Митя поднял на неё виноватый взгляд – видимо, именно это он и хотел сказать.
– Разве ты не видишь, не видишь? – завелась с пол-оборота Соня. – Она меня ненавидит и будет добиваться тебя любыми путями! Она… она даже с твоим отцом готова быть заодно, лишь бы…
– Сонь… Я это знаю, – неожиданно сказал он.
– Что… знаешь?
– Что Наташка на многое способна. Что она помешалась на том, чтобы меня получить. Но мне её почему-то жалко… всегда было….
– Почему же? – тихо спросила Соня. – Почему, Мить? Может, потому, что от жалости недалеко до любви?
– Нет, именно потому, что далеко. Сонь, я знаю, что такое безответно любить. Я когда думал, что ты даже не смотришь на меня… почти умирал.
– Так ты всех пожалей, Митя! Тебя многие… безответно любят! – Соня вскочила. – Пойди и их всех пожалей! Наташа теперь осталась без матери – так утешь её, приголубь, приласкай… кроме неё – никто же не знает, каково это!
– Прекрати! – он тоже вскочил на ноги и пошатнулся. – Соня, ты ведёшь себя, как маленькая! Почему ты мне не доверяешь? Может, потому… что сама – можешь кое-кого пожалеть, а? Ну, признайся, давай! Что тебе жалко Женю, что тебе трудно прогнать его, когда он приходит! Как ты его тут жалеешь, давай, говори!
У Сони округлились глаза. Она не знала, что и сказать. Неужели Митя всё это время знал, что сюда приходил Женя, и молчал, не устроил ей сцену ревности?
– Что… что ты несёшь?
– Прости, Сонь… – он упал обратно на стул и обхватил руками голову. – Это всё они… на нервы действуют. Мать орала… что твой бывший ходит к тебе за моей спиной. Прости, прости… Я в это не поверил, конечно…
Он поднял на неё просящий взгляд – мол, скажи, что это не правда.
– А в пять абортов? – тихо спросила Соня. – Тоже – появились сомнения?
– Соня!
Она молчала, пытаясь понять – что это было, просто наговоры его матери, или за ней установлена настоящая слежка? Анька видела у подъезда «шпиона», но с тех пор никто здесь не появлялся. Соседи доложили? Но кому?
Соня понимала, как отреагирует муж, и всё-таки не сумела соврать.
– Мить, он был здесь. Один раз – был, – устало произнесла она, глядя ему в глаза.
– Что… Что ты сказала?! – не поверил ушам Митя.
– Что слышал. Он приносил ключи… Подожди, когда же… Сейчас вспомню. Да, точно – на другой день Вова попрошайничать заявился. Ты ещё всё выспрашивал, что со мной…
Митя уставился на неё испепеляющим взглядом, потом вскочил и убежал в комнату. Соня осталась на кухне. Она начала убирать со стола посуду, в голове у неё творилась сумятица. Она ни в чём не виновата, чтобы оправдываться, но ведь не рассказала, выходит – соврала. Значит, теперь он поверит чему угодно.
А Митя уже снова влетел к ней, схватил за плечи, дёрнув так сильно, что тарелка выпала из её рук и грохнулась в раковину, разбив любимую Сонину чашку.
– Что?! Отвечай, что?! Что он делал, что было – говори, отвечай, немедленно!
– Пусти… мне больно, не смей меня трогать! Ненормальный… – Соня попыталась освободиться.
– Сонь, Сонь… я ведь, и правда, псих! Весь в папашу! Говори, или я убью тебя. Честно.
Он смотрел на неё – с бешенством и мольбой одновременно. Нельзя было не пожалеть его сейчас.
– Митенька… – Соня обхватила его лицо обеими руками и принялась целовать, словно стирая гримасу страдания. – Митенька, родной мой, успокойся.
– Он дотрагивался до тебя, да? Что он сделал?
– Митя, хватит! – заорала Соня. – Я поэтому и молчала! Чтобы ты не бесился! Ничего не было. Он… отдал ключи. Но это был просто предлог.
– Зачем ты его пустила?!
– Я его не пускала! Он открыл дверь сам!
– Мразь! Козел ё…! Как он смел… Что, дальше, говори, что было дальше!
– Сказал, что знает, кто ты. Мол, я потому предпочла тебя, что ты сын Калюжного. Обозвал меня. Нёс всякий бред.
– Какой? Говори всё!
– Допытывался, хорошо ли мне с тобой в постели…
– И что? Что ты ответила? Он хотел, чтобы ты сравнила, да? Ну, и как же всё-таки – хорошо? Или он лучше?
– Ну хоть ты-то не начинай! – взмолилась Соня. – Его мучают комплексы, Мить! Я поставила его на место, он извинился. Сказал, что это от ревности. Что он… всё ещё любит меня.
– Дерьмо… – простонал Митя. – Что ещё?
– Боже, Митя, я испугалась – мне не нужно его любви… Не знала, как от него избавиться. Он рассказал про свою жену, как она вернулась к нему, а он её не пустил. Потом заявил, что я тоже к нему прибегу. Но меня он простит.
– Ещё чего! Не дождётся! – сквозь зубы произнёс Митя.
– Я ему так и сказала!
– Ты не ответила – он касался тебя?
– Попробовал обнять, – честно призналась Соня, решив больше никогда не врать мужу. – Я вырвалась. Он попросил прощения, сказал, что это был порыв.
Лицо у Мити перекосилось от гнева и ненависти.
– Потом ты позвонил – очень вовремя, – заторопилась Соня. – Я не могла подойти – боялась, что ты поймёшь и рванёшь домой. Стала его гнать. Тогда он ушёл. Предсказывал, что мы расстанемся недель через пять.
– Ну вот он и обломался! Прошло уже больше, да, Сонь? Да?
«Смотря от чего считать… если от прихода Жени – то и месяца не прошло», – подумала она, но вслух сказала:
– Мить… не сходи с ума!
– Это всё? Сонь, это точно – всё? Он больше не появлялся, не звонил?
– Не появлялся и не звонил.
Митя зажмурился, как от сильной боли.
– Это был единственный раз, когда я что-то от тебя скрыла! – сердито выкрикнула Соня. – Я же знала твой характер. Пожалуйста, Мить… забудь! Ума не приложу, как твоя мама могла об этом…
– Никак… – сумрачно произнёс он, всё ещё не открывая глаз. – Она просто всё выдумала.
– Теперь у тебя зародятся сомнения, да? – горько усмехнулась Соня. – Насчёт всего остального…
