– С тобой все в порядке? – спросил он. – Что случилось? Почему ты ушла? Почему не нашла меня?
Забота о ней проложила складки на его лбу.
(Не дай ему одурачить тебя. Он дурил тебе голову раньше. Если ты сейчас с этим не покончишь, это будет всегда продолжаться.)
– Нет, я не в порядке, – отвечала Ферн, сдерживая изо всех сил отчаянно бьющееся сердце. – У меня была ужасная головная боль, и на ногах у меня завтра точно будут мозоли. Кое-что еще у меня тоже болит, но это пройдет. Никогда в жизни я уже не буду так страдать. Никогда!
– Ты больна? – спросил Мэдисон. – Тебе не следовало уезжать одной. Надо было сказать об этом Розе или миссис Эббот.
– Я больше не позволю людям заботиться обо мне, – заявила Ферн, высвобождаясь из его объятий. – Я должна была знать с самого начала, что от этого одни неприятности.
– Я думал, тебе нравится Роза.
Ферн хотела бы, чтобы у нее хватило силы духа ударить его. Как он смел преследовать ее?! Добропорядочный человек в такой ситуации просто порвал бы с ней. И уж, по крайней мере, не стоял бы здесь с таким видом, будто она значит для него все в этом мире. Он должен быть вместе с Самантой и Маккоями. Вот где его место – среди красивых, богатых и образованных. Если бы в нем была хоть капля доброты, он бы забыл Ферн и позволил ей вернуться к ее коровам.
– Кто-то сказал что-нибудь обидное тебе? Когда я увидел твое платье, практически разорванное в клочья, я подумал, что с тобой случилось нечто ужасное.
Ну, хватит. Она не могла больше это выносить. Она ударила его кулаком в грудь. Не так сильно, как хотела бы, но достаточно сильно. У него глаза вылезли из орбит.
– Ты еще долго будешь притворяться? – спросила Ферн.
– Притворяться в чем?
Ферн схватила подушку и швырнула ее в Мэдисона. Он небрежно отмахнулся от нее.
– Притворяться в том, что я тебе небезразлична. Притворяться в том, что ты любишь меня.
Она швырнула в него свое одеяло. Оно не причинило ему вреда, но развернулось и повисло на нем. Мэдисон в гневе отбросил его в сторону.
– Что ты несешь, черт побери?
– Я говорю о той лжи, которую ты внушал мне в течение последней недели, а я, как дура, верила твоему вранью.
Она кинула в него сапог и промахнулась, но бросила в него другим сапогом и попала. Это так взбодрило ее, что она стала искать, чем бы в него еще запустить. Но в доме больше ничего не было. После того, как все было унесено торнадо, Ферн еще не занималась толком обустройством дома, потому что жила у миссис Эббот. Расстроенная, она протянула руку к узлу со своей одеждой.
– Что с тобой случилось? Еще часа не прошло с того времени, как мы разговаривали с тобой о свадьбе. А теперь ты бросаешься в меня чем попало.
– Не говори со мной о свадьбе, – ты, гнусный обманщик, – сказала Ферн и швырнула в него свой овчинный жилет. – Ты хотел поразвлечься со мной во время вынужденного пребывания в Канзасе, да?
Сквозь ворох штанов и рубашек, которые летели в него, Мэдисон бросился к Ферн. Схватил ее за запястье.
– Почему ты называешь меня обманщиком? Я же не смотрю на других женщин с тех пор, как встретил тебя.
Страшный гнев, который обуял Ферн, придал ей сил, и она освободилась от Мэдисона. Она схватила чашку, из которой пила кофе, и кинула в него. Чашка разбилась о стену прямо за его спиной.
– А Саманта Брюс, ты, негодяй? – крикнула она, в отчаянье пытаясь найти что-нибудь еще, чтобы запустить в Мэдисона. Она нашла шпоры. Одна пролетела мимо него, но вторая ударила его в грудь, издав глухой звук.
– Я не верю, что ты считаешь меня такой дурой, настолько влюбленной в тебя, что ты мог бы жениться на ней, а меня держать для развлечений.
– Ты с ума сошла? – спросил Мэдисон, уклоняясь от летящего в него кофейника. – Я не хочу жениться на Саманте. Я хочу жениться на тебе.
– Это ты говоришь мне, но что ты говорил ей? – Она кинула в него тарелку, но промахнулась.
– Что ты имеешь в виду? Я весь вечер смотрел, как ты танцуешь с разными ковбоями.
– А что ты говорил Саманте, когда целовал ее в гостиной, гнида?
Она запустила в него еще одной чашкой. На этот раз она почти попала.
– Я никого не целовал.
– Не ври мне, Мэдисон Рэндолф. Я видела это своими глазами. Ты целовал ее. Ты говорил ей, что любишь ее. А она говорила, что все сделает для тебя.
– Ах, это, – сказал Мэдисон таким тоном, как будто она только что сообщила ему о том, что хочет поменять занавески на кухне. – Это ничего не значит.
– Для тебя это, может быть, и ничего не значит, ты, бессовестный распутник, но для меня это чертовски много значит, – она подняла стул и занесла его над головой, чтобы бросить его в Мэдисона.
Она совершила ошибку. До этого Мэдисон еще терпел ее выходки, но теперь он подскочил к ней, прежде чем она бросила стул, вырвал его из ее рук, и, до того как она успела схватить другой, прижал ее к стене.
– Прежде, чем ты тут все разнесешь, расскажи мне в чем дело.
Он стоял вплотную к ней, держа ее за руки, прижимая их к ее бокам. Торпясь покинуть дом миссис Эббот, Ферн забыла надеть сорочку. Она чувствовала, как ее грудь касается Мэдисона. Ощущение было такое, будто на ней ничего нет. Это пугало, но и возбуждало ее. Соски Ферн терлись о его накрахмаленную рубашку, и от них, словно ток по проводом, шло возбуждение во все нервные окончания ее тела. Она почти забыла о ссоре с Мэдисоном.
Почти, но не совсем.
– Что тут объяснять. Ты сам прекрасно понимаешь, что это значит – целовать женщину.
– Смотря какую женщину.
Ферн пыталась освободиться, но он держал ее железной хваткой. Она хотела ударить его, но ее руки были плотно прижаты к ее бокам.
Она больше не желала видеть Мэдисона, она лишь хотела причинить ему такую же боль, какую он причинил ей.
– Я не знаю, что по этому поводу думает мисс Брюс, и мне плевать на ваши бостонские нравы. Здесь, в Канзасе, человек, который только что клялся в любви одной женщине и просил ее стать его женой, не будет через пять минут целовать свою прежнюю возлюбленную в гостиной. Мы, конечно же, дикари, но какие уж есть.
– Ты действительно расстроилась из-за этого? Правда? Ты думаешь, что я на самом деле люблю Саманту?
– Я видела, как ты целовал ее! – крикнула Ферн.
– Я слышала, как ты говорил, что любишь ее. Почему я не должна верить своим глазам и ушам?
– Потому, что я сказал тебе: я люблю тебя. Я просил тебя стать моей женой.
– И я, дура, тебе поверила.
– Саманта – мой друг. Я давно ее знаю.
– Но это еще не значит, что ты должен целовать ее! – крикнула Ферн. – Пайк и Рид тоже мои друзья, но я же не целуюсь с ними. Я не признаюсь им в любви. Если бы я начала это делать, они бы подумали, что я рехнулась.
