Ей казалось, что в ней борются две силы – ее разум говорил ей, что близость с Мэдисоном причинит ей боль, а ее плоть настаивала на том, что в объятиях Мэдисона она испытает новое, удивительное наслаждение.
– Я думаю, мы должны попробовать.
Мэдисон уставился на нее.
– Когда?
Она сглотнула слюну.
– Сейчас.
– Ты уверена?
– Да. Я не хочу выходить за тебя замуж до тех пор, пока не узнаю, могу ли я быть тебе подходящей женой. Она приложила свои пальцы к его губам, видя, что он хочет что-то сказать. – Я скорее предпочту, чтобы ты женился на Саманте и жил с ней счастливо, чем был в браке со мной, и мы спали бы на разных кроватях.
– Я не позволю тебе…
– Ты не можешь тут принимать решения, – сказала Ферн. – Если я не смогу заниматься любовью с тобой, то не смогу и выйти за тебя замуж. Это мое последнее слово.
– Ты знаешь, что я люблю тебя, но я никогда не прощу себя, если причиню тебе боль.
– Я прошу тебя об этом, – сказала Ферн. – Я боюсь, но я хочу тебя. – Она высвободила свои руки из его рук и обняла его. – Я еще немного паникую, когда ты обнимаешь меня, но уже испытываю и другие чувства. Мне кажется, что должно случиться нечто чудесное, и все мое тело замирает от сладкого предчувствия. Кажется, со мной должно вот-вот произойти что-то такое, чего я с нетерпением жду и страстно желаю. Это чувство ожидания становится сильнее после каждого твоего нового объятия и поцелуя. Я хочу ласкать тебя, Мэдисон. Я хочу, чтобы ты ласкал меня.
Мэдисон с нежностью убрал прядь волос, упавшую на лоб Ферн. После того, как она в клочья разорвала свое платье, проделала пять миль в открытой коляске и метнула в него всеми вещами, которые только имелись в комнате, почти ничего на осталось от той элегантной прически, которую Роза соорудила на голове Ферн, не говоря уже о заколках, которые держали эту прическу.
– Я так хочу обладать тобой, – сказал он. – Но больше всего я хочу, чтобы мы всю жизнь прожили с тобой вместе. Я не хочу делать с тобой ничего такого, что могло бы принести тебе страдания и отравить твое будущее. Останови меня, если почувствуешь страх, или что-то будет не так, или просто, если тебе не захочется продолжать. Поняла?
Ферн кивнула.
– Я серьезно.
– Я знаю. А теперь кончай болтать и поцелуй меня. Неловкость и слабый страх пока не проходили, но Ферн заставила себя полностью отдаться поцелую Мэдисона. Она любила его. Она хотела быть его женой. Она преодолеет свой страх и позволит ему заниматься любовью с ней. Это необходимо. Все ее будущее зависит от этого.
Но ей нравилось то, что с ней происходило. Ей нравилось ощущать прикосновение рук Мэдисона, когда он обнимал ее. Вот так стоять с ним в центре комнаты и чувствовать его губы на своих губах. Раньше ее никто не обнимал. Даже когда она была девочкой, отец не пускал ее к себе на колени. Он не укладывал ее в постель. Не утешал ее, когда у нее что-то болело, или когда она боялась чего-то. Всю жизнь она сама заботилась о себе, стараясь убедить себя, что ей никто не нужен. Что ей ничего ни от кого не надо. Она врала себе.
Ей просто необходима чья-то забота и ласка, но она врала себе, полагая, что это не для нее. Теперь, в объятиях Мэдисона, она понимала, что может получать от жизни все, что заслуживает женщина.
Если бы только ей удалось преодолеть ее страх. Ферн сосредоточилась на губах Мэдисона. Они были как будто мягкие, но в то же время такие упругие и нежные. Он покусывал ее нижнюю губу, терся губами о ее губы, или проводил по ним кончиком языка. Он был все еще нежен, когда стал целовать ее более страстно, разомкнув ей губы и просунув ей в рот язык. Она вся была в кольце его рук. Его пальцы скользили по ее спине, нежно поглаживая ее, прижимая ее ближе и ближе к себе, пока, наконец, они чуть ли не слились в одно тело, воспламененное страстью.
В своем сознании она воздвигла мощные укрепления против своего старого страха, который то и дело выглядывал из своей темной пещеры и готов был в любую минуту испортить ей все удовольствие, разрушить ее будущее. И будущее Мэдисона тоже. Прижимаясь к нему еще плотнее, она вся отдалась его поцелуям и тому наслаждению, которое он давал ей.
– Поцелуй меня, – попросил ее Мэдисон.
– Я и так целую тебя.
– Нет, это я целую тебя. Это две разные вещи.
Мэдисон перестал целовать Ферн. Она почувствовала себя покинутой. Она убрала руки с плеч Мэдисона, взяла в руки его лицо и прижала его к себе. Его губы были теплые, влажные, но безответные. Она потерлась о них своими губами. Губы Мэдисона были гладкие и мягкие. Она сильнее надавила на них, но они не отвечали ей. Приоткрыв рот, она поцеловала Мэдисона. Сначала осторожно, потом все более уверенно.
Он все еще не отвечал на ее поцелуй.
Обняв Мэдисона за шею, Ферн крепко поцеловала его в губы, приоткрыв рот, впиваясь в него с такой же страстностью, с какой он целовал ее прежде. Она чувствовала, что он весь дрожит, но упорно не хочет брать инициативу в свои руки, позволяя Ферн учиться самой.
Со все растущим возбуждением она приняла его вызов.
Слегка колеблясь, она все же провела кончиком языка между его губами. Он вздрогнул. Она решила, что от удовольствия. Становясь смелее и нетерпеливей, она просунула язык между его губ и прикоснулась к его гладким зубам. Ферн застонала от наслаждения и крепко обняла Мэдисона за шею.
Он более не в силах был сдерживать себя.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Мэдисон до боли сжал Ферн в своих объятиях. Он прильнул губами к ее губам со всей страстностью человека, которому долго приходилось сдерживать свои желания. Его язык проник ей в рот и всасывал в себя ее свежесть.
Но в то время, когда его ничем не сдерживаемая страсть зажгла в Ферн ответный огонь желания, ее вдруг всю сковало страхом.
Мэдисон почувствовал, как она вся напряглась.
– Ты хочешь, чтобы я прекратил? – спросил он ее хриплым от страсти голосом.
– Держи меня, – сказала Ферн, обнимая его и прижимаясь к нему всем телом.
Странно, что эта близость, которая вызывала в Ферн все увеличивающийся страх, в то же время так успокаивала ее. В объятиях Мэдисона она чувствовала себя вне опасности, она ощущала себя любимой. И никакой страх не мог победить это чудесное чувство.
Они стояли, обняв друг друга, и руки Мэдисона блуждали по ее спине и бедрам. Он ласкал ее, успокаивал, утешал. Она прижималась к нему. Постепенно напряжение стало исчезать. Вместо него она ощутила страстное желание в груди. Она почувствовала, что ее соски затвердели.
Она чувствовала эрекцию Мэдисона.
Человек, который напал на нее той ночью, обнимал ее только до пояса.
Она с испугом чувствовала, как Мэдисон ласкает ее груди.
