Она чувствовала, что непременно вспыхнет и сгорит в этом пламени, и молила, чтобы Джонни скорее, как можно скорее дотронулся до того места, где огонь горел особенно сильно, где сильными толчками пульсировала ее разгоряченная кровь. Джонни — искусный и опытный любовник — продолжал ласкать и целовать трепещущую в его руках женщину.
Когда он снял с нее голубое шелковое платье, оставив Неваду совершенно нагой, если не считать мерцающего сапфирами и бриллиантами ожерелья, она стонала и извивалась на подушках. Она была готова к наслаждениям, которые собирался дать ей Джонни.
Он всего несколько секунд наслаждался видом обнаженной женщины. Невада выглядела так обольстительно, что Джонни хотел бы вечно любоваться ею — его горящий взгляд не мог оторваться от Невады. Такой миниатюрной, такой женственной. Блестящие волосы на очаровательной головке, лебединая шея, матовые груди, увенчанные бледно-розовыми сосками, плоский живот, густые черные кудри между белоснежных бедер, стройные ноги, маленькие аккуратные ступни. Все это полностью обнажено, лишь только искрящееся ожерелье мерцало на ее коже; Невада выглядела очень соблазнительно. Джонни обнял нагую женщину и снова стал целовать ее. На этот раз его поцелуи не достигали ее приоткрытых губ. Он целовал глаза, щеки, уши. Шею со всех сторон. Он провел полураскрытым ртом по блестящим камням ожерелья. Отпустил их и поцеловал кожу под ними.
— Спасибо тебе, дорогая, — сказал Джонни, не отрывая улыбающихся губ от ее кожи.
— За что? — едва выговорила Невада.
— За то, что на тебе нет ничего, кроме подаренного мной ожерелья.
— Я… я жду тебя, — прошептала Невада, когда его горячие губы прошлись по мягкому холмику ее груди и сомкнулись на напряженном копье соска. У нее перехватило дыхание, как только Джонни принялся посасывать этот затвердевший сосок, она чувствовала только его губы, дарящие наслаждение. Невада не сознавала, что Джонни потихоньку поднимает ее на подушках, подвигает к изголовью кровати, мягко заставляя подняться на колени. Невада ощущала только высшее наслаждение, которое дарили его губы, двигаясь от одной груди к другой. Руки Невады зарылись в густые черные волосы на его голове, ее губы шептали:
— Любимый, мой любимый.
А Джонни слегка покусывал ее чувствительные груди зубами, играл с ними языком, прежде чем полностью захватить напряженный до боли сосок мягким влажным ртом. В безмолвном восторге Невада смотрела на смуглое красивое лицо, прижавшееся к ее груди, небольшой рот под густыми усами, почти полностью охвативший ее белоснежную грудь, как будто желая откусить ее. Джонни, чувствуя радостное возбуждение Невады, сам наслаждаясь ощущением напряженного соска ее груди в своем рту, продолжал целовать и ласкать ее грудь, пока Невада совершенно не потеряла голову от его ласк.
Тогда его губы оставили свою сладкую добычу и направились вниз по ее телу. Все время, продолжая целовать это прекрасное обнаженное тело, Джонни продолжал незаметно приподнимать Неваду все выше и выше, не отрывая губ от ее кожи. Охваченная огнем наслаждения, Невада даже не поняла, что она уже стоит на коленях, прислонившись к изголовью кровати, пока Джонни не заговорил с ней.
— Дорогая, открой глаза и посмотри на меня.
Невада осмотрелась. Смуглое лицо Джонни находилось на уровне ее живота, его руки обнимали ее бедра. Ее собственные руки, неизвестно как оказались на гладком дереве изголовья кровати. Сердце Джонни бешено забилось в груди, когда он посмотрел на обнаженную нимфу, стоящую перед ним, с восхитительным сапфировым ожерельем на шее, с порозовевшей от поцелуев грудью, поднимавшейся и опускавшейся в такт ее дыханию. Ее слегка раздвинутые колени позволяли видеть самый соблазнительный уголок ее тела под густыми черными кудрями. Невада бессознательно сдвинула задрожавшие колени и попыталась снова лечь, но Джонни остановил ее.
— Нет, любимая, я хочу поцеловать тебя, — хрипло произнес он. — Я хочу поцеловать тебя здесь, — и Джонни, медленно подняв руку, коснулся пальцами черного треугольника между ее бедер.
Невада была поражена.
— Джонни… нет… ты…
Он скользнул губами по ее животу.
— Позволь мне любить тебя, детка. Я хочу испробовать твоей сладости.
— Джонни… — взволнованно выдохнула Невада, когда он мягко раздвинул ее колени. — Нет, — вздохнула она, когда он прижался носом и губами к треугольнику густых волос. — Нет, — прошептала она еле слышно, когда он мягким нежным поцелуем прикоснулся к ее сверхчувствительной женской плоти.
— Да, детка, да, — отозвался Джонни, не поднимая головы. Он говорил, прижавшись губами к ее телу, и его жаркое дыхание зажигало пламя желаю в ее крови. — Отдайся мне вся, — уговаривал Джонни низким ласковым голосом. — Я уже почуял твой запах, он так упоителен. Я хочу попробовать тебя на вкус. Отдай мне все, Невада.
Невада не понимала даже, что больше возбуждает ее — его гладкие горячие губы, целующие самый тайный уголок ее тела, или его глубокий, вздрагивающий голос, произносящий такие слова. Сочетание получилось таким обольстительным, что она не в силах была отказать.
— Возьми все, Джонни. Это все твое. И я — твоя, — еле слышным в жаркой темноте шепотом ответила Невада.
Джонни как будто только этого и ждал. Он приоткрыл рот и тронул Неваду языком. Она выкрикнула его имя и задохнулась от восторга. Джонни не торопился. Некоторое время он только прижимался губами к запретному местечку и слегка касался его кончиком языка. Эти мягкие осторожные поцелуи привели к тому, что Невада шире развела колени и прижалась лоном к его упоительному рту.
Улавливая малейшие движения ее разгоряченного тела, Джонни точно угадал момент следующего шага. Невада была полностью готова к его вторжению, и Джонни знал это. Он обхватил ладонями ее ягодицы, приподнял и привлек ее к себе, сильно прижимаясь лицом к ее женской плоти. Он наслаждался ею, ласкал ее своим языком до тех пор, пока она не стала раскачивать головой в экстазе, бормоча его имя в лихорадочном бреду.
Возбужденная как никогда, нагая, со сверкающим бриллиантами и сапфирами ожерельем на шее, Невада стояла на коленях в изголовье кровати, а Джонни, полностью одетый, любил ее так, как она даже не могла себе представить. Она чувствовала горячее желание, все сильнее охватывающее ее тело, и жарче всего огонь пылал под жгучими губами Джонни. Невада страстно хотела, чтобы он вечно целовал ее. Он не может отвести свои искусные губы от ее лона или она непременно умрет, подумала Невада. И, как только Невада решила, что достигла предела наслаждения, ее охватил еще больший восторг.
Ее руки покинули изголовье кровати и опустились на волосы Джонни. Судорожно схватив его блестящие черные кудри, она крепче прижалась телом к его лицу, безотчетно в слезах повторяя:
