— Да-да, конечно, — согласился Джонни, приподнял к лицу ее маленькую белую ручку, задумчиво посмотрел на нее и печально вздохнул. — Такая хорошенькая ручка, а скоро она будет качать колыбельку.
— Ничего лучше я не могу себе представить, — спокойно сказала Невада.
— Зато я могу, — знакомый блеск появился в глазах Джонни. — Эта ручка может бросать игральные кости. — Он помолчал, положил руку Невады себе на грудь и подвинул ее чуть ниже. — Или довести мужчину до экстаза.
Невада напряглась и попыталась вырвать руку. Джонни не отпускал ее. Второй рукой он крепче обнял талию Невады.
— Ты невыносимо вульгарен, — сердито сказала Невада. — Ты думаешь, все женщины…
— Все, кроме тебя, дорогая, — прервал ее Джонни и ловко закончил танец. — Почему ты не хочешь меня?
Его горящие глаза остановились на губах Невады, и она непроизвольно провела по ним кончиком языка.
— Докажи, что ты тоже хочешь меня. Приходи в мой…
— Я не хочу тебя. Нет и нет.
Но она хотела. Боже, как она хотела! И Джонни знал это.
— Я хочу тебя, дорогая, — снова повторил он. — Я хочу…
— Я не желаю этого слышать! — Сердце Невады готово было выскочить из груди, ее колени дрожали. — Если ты сейчас же не отпустишь меня, я закричу на весь сад.
Джонни удовлетворенно улыбнулся и снова повел ее в танце, прижимая миниатюрное трепещущее тело, прижимая ее бледную щеку к своей широкой груди и нашептывая на ухо:
— Чувствуешь, как бьется мое сердце? Оно стучит слишком часто, слышишь?
— Перестань, ради Бога, — тихо прошептала Невада, отводя щеку от его груди.
— Хорошо, извини. — Глаза Джонни указали на сапфировое ожерелье, украшавшее ее нежную кожу. — Я польщен, — снова заговорил он. — Я думал, что ты никогда уже не наденешь это ожерелье, из-за того что его подарил я.
К Неваде вернулась способность дерзить. Она подняла голову и посмотрела прямо в глаза Джонни.
— Напротив, — сказала она. — Я ношу его. Я часто надеваю это ожерелье. Почти всегда. Я надеваю ожерелье, чтобы не забыть, как дорого оно мне стоило.
Невада не отводила взгляда, и Джонни знал, что она говорит не о деньгах.
— Так вот, я не хочу платить снова ту же цену.
Глава 37
Подожди, Малькольм, — попросила Невада, когда экипаж остановился у дверей Лукас Плейс. Малькольм помог выйти своей матери и мисс Анабел и уже протянул руки Неваде. — Не торопись. Лучше покатаемся по берегу и посмотрим, как луна опускается в воды реки.
— Дорогая, уже второй час ночи.
— И сегодня воскресенье.
— Нет, это неразумно, — решительно возразил Малькольм. Он подхватил свою невесту за талию и вынес из ландо.
— Ты себе не представляешь, как это будет чудесно, — попыталась уговорить его Невада.
— Дорогая, что с тобой? — Малькольм взмахом руки отпустил Джесса с экипажем.
— Извини. Все в порядке, я.
Невада что-то услышала. Она оглянулась — одинокий всадник легким галопом ехал по засыпанной гравием дорожке. Невада задрожала, ее голос зазвучал очень взволнованно:
— Давай не пойдем в дом, Малькольм. Пойдем куда-нибудь…
— Дорогая Мэри, я обещал маме, что мы присоединимся к ней в библиотеке и выпьем по стаканчику перед сном.
— Нет, только не сегодня. — Невада схватила его за руку, увлекая в глубь аллеи, и оглядываясь через плечо на приближающегося всадника.
Дойдя до большого двора, она торопливо подвела Малькольма к старому тенистому вязу, постаравшись, чтобы он прислонился спиной к стволу.
— Что ты делаешь, любимая? — удивился Малькольм. — Ты сегодня сама не своя.
Невада обвила руками его шею:
— Поцелуй меня Малькольм. Поцелуй по-настоящему. Малькольм нервно рассмеялся, потом нагнул голову к ее лицу. Он поцеловал Неваду, но это был обычный мягкий, вежливый поцелуй. Ни огня, ни страсти, ни желания. Невада не отступалась. Она целовала его шею, ухо, подбородок.
— Я хочу, чтобы ты обнял меня, чтобы прикоснулся ко мне.
Ее губы вновь нашли его, она поцеловала его нетерпеливо и страстно, так, как хотела бы, чтобы целовали ее. Невада встретила только вежливый ответ. Закрыв глаза, она отчетливо слышала цоканье лошадиных подков. Сатана приближался к ней верхом на огромном вороном жеребце.
Невада неистово взмолилась:
— Малькольм, спаси меня! Прошу, дорогой, люби меня. — И снова целовала его.
Отодвинувшись от Невады, удерживая ее на расстоянии, Малькольм попытался разрядить обстановку:
— Я и раньше слышал такое от девушек.
— И чем же ты им отвечал, позволь тебя спросить? — настойчиво допытывалась Невада.
— Я все делал правильно.
— И что же ты делал? Гладил по головке и обещал никогда не вспоминать об их легкомыслии?
Вздохнув, она уронила руки и пошла прочь. Малькольм догнал ее, схватил за руку, сжал ее ладонь.
— Не огорчайся, Мэри. Наступит утро, и ты порадуешься, что мы не уступили страсти.
— Я порадуюсь? — равнодушно отозвалась Невада. — И ты?
— Да, да, мы оба. Теперь улыбнись мне, пойдем в дом и выпьем по стаканчику на ночь.
— Нет, Малькольм. Я не хочу улыбаться. Не хочу пить. Они дошли до крыльца и попали в луч света, падающий из открытой двери. Невада порывисто провела снизу вверх по лацканам вечернего костюма Малькольма, сплела пальцы у него на затылке.
— Последний шанс.
— Дорогая, ты говоришь как игрок. Так может выражаться только Джон. — Малькольм недовольно поморщился.
Ее гневный взгляд метнулся к его лицу.
— Правда? Может мне поставить на него? — Невада зло усмехнулась.
— Не говори такой чепухи, даже не думай, Мэри. Джон — нехороший человек. У него нет ни принципов, ни морали. Он недостоин даже находиться в одной комнате с такой леди, как ты. Буян с реки, да еще невысокого происхождения. Вот что такое Джон.
Пока Малькольм и его мама наслаждались бренди и болтовней в библиотеке, Невада, все еще в вечернем платье, при парадной прическе, с сапфировым ожерельем на шее, пыталась укрыться в своей комнате наверху. Как загнанный зверь, она металась из угла в угол, борясь с диким желанием, не отводя взгляда от высокого окна.
Но так продолжалось недолго. Не дожидаясь, пока все уснут, Невада вышла на широкий балкон и посмотрела на белый домик для гостей. Он был там, Невада знала, что Джонни должен быть там.
Не сняв вечернего костюма, в расстегнутой до пояса белой рубашке, открывавшей его смуглую грудь, не выпуская изо рта тлеющей сигары, Джонни метался в ярком лунном свете. Внезапно он остановился, как будто почуял ее присутствие. Он повернулся и пристально посмотрел на Неваду через разделяющий их широкий двор. Джонни застыл как статуя, расставив ноги, опустив руки. Ждал.
