— Невада, детка… Невада…
— Джонни? — раздался медленный шепот Невады, ее горячее дыхание обожгло ему плечо. — Джонни, Джо…
Невада проснулась и открыла глаза. Мгновенно осознав, что она и Джонни, совершенно обнаженные, лежат в ее постели, Невада уже открыла рот, чтобы завизжать.
Джонни предвидел это. Он немедленно закрыл ей рот ладонью и прошептал на ухо:
— Не надо, детка. Ты поднимешь на ноги весь дом.
Синие глаза Невады метали молнии, она мычала и извивалась в его руках, и, если бы могла, убила Джонни в этот же миг. Он продолжал тихо, но повелительно шептать ей на ухо:
— Я не уберу руки, пока ты не пообещаешь вести себя спокойно. Согласна?
Невада еще яростнее забилась в его объятиях, пытаясь укусить руку, закрывающую ей рот.
— Как хочешь. Мы можем оставаться так хоть до утра.
Ответом ему была еще более энергичная борьба, но с каждым яростным порывом, касаясь напряженного тела Джонни своим, Невада чувствовала, что в ней все сильнее разгорается звериное желание близости. Джонни снова предупредил ее, что не выпустит из рук, пока она не успокоится. Наконец Невада сдалась. Джонни заметил выражение усталости в ее глазах. Он осторожно убрал руку с ее губ. Бесконечно долгие минуты они лежали молча, уставясь друг на друга, она — холодными, полными ярости глазами, а он — горящими, полными восхищения. Невада первой нарушила молчание.
— Скажи, черт побери, что ты здесь делаешь?
Она поднялась на колени и тщательно завернулась в простыню.
— Шел дождь, и мне стало страшно, — ответил Джонни, к которому уже вернулась способность шутить. — Помнишь, как ты испугалась в ту дождливую ночь в Лондоне?
— Это совсем не то… Я была… Если ты сейчас же не уберешься, я позову Малькольма.
— Ты этого не сделаешь.
Джонни неторопливо поднялся с кровати и стал бесцеремонно натягивать брюки на свои смуглые бедра.
— Именно так я и сделаю, если ты не уйдешь. Ты зашел слишком далеко.
Джонни спокойно застегнул брюки, потом повернулся к Неваде:
— Надо же, а я-то думал, что зашел не так далеко, как хотелось. Надо было…
— Заткни свою грязную пасть! Джонни пожал плечами:
— Я тебе кое-что принес.
— Мне от тебя ничего не надо, только немедленно и навсегда исчезни из моей жизни.
Джонни снял со спинки стула принесенную им ночную сорочку. Показал ее Неваде.
— Дорогая, если женщина выбрасывает на лужайку ночную сорочку, мужчина может принять этот жест за приглашение.
Невада прищурила от злости глаза, выхватила из рук Джонни свою сорочку и соскочила с кровати. Вцепившись в обернутую вокруг тела простыню, она заявила ему в лицо:
— Что я делаю или не делаю с моим нижним бельем, тебя совершенно не касается. И позволь тебя заверить, что никаких приглашений для тебя не будет. Никогда!
— Тебе же хуже, — сказал Джонни, решив про себя, что Невада была, несомненно, самой хорошенькой, самой желанной женщиной, которая выставляла его из спальни в дождливую ночь.
— Убирайся отсюда к черту.
— Уже иду, — ответил Джонни. — И не жалею об этом. Мне не понравилось бы заниматься с тобой любовью в этой комнате.
Джонни сделал шаг вперед и почти коснулся Невады. Она испуганно отступила. Джонни шагнул еще, взял ее за плечи и заставил приподняться на цыпочки.
— Но я подожду, дорогая. Подожду, пока ты сама придешь ко мне.
— Скорее небо перевернется!
Вспышка молнии осветила сердитое лицо Невады, Джонни усмехнулся. Подождав, пока отгремит гром, он сказал:
— Ты придешь, Невада. Может не сегодня. Может не завтра. Но ты обязательно придешь. А когда это случится, мы будем не спеша любить друг друга до самого рассвета.
— Убирайся сейчас же!
— Есть так много разных способов любви, дорогая. Я хочу всему тебя научить.
— Ты не можешь меня ничему научить, — огрызнулась Невада. — Я все знаю.
— Ну что ты можешь знать? — улыбнулся Джонни.
— Не забывай, что я помолвлена, и Малькольм…
— Ты с ним никогда не спала.
— Это не так. Он… мы…
— И он никогда не будет любить тебя так, как я, Невада.
— Это вранье. Ты все врешь. Ты нарочно…
— Не зли меня, дорогая, а то я не стану ждать. Я возьму тебя прямо здесь и сейчас. — Руки Джонни с плеч Невады поднялись к ее лицу. — А это совсем не то, чего я хочу.
Невада попыталась уклониться, но Джонни не отпускал ее. Он крепко удерживал ее голову в своих смуглых руках и не давал ей отвести взгляд. Он заставил ее заглянуть прямо в его горящие черные глаза.
— Я не хочу брать тебя силой, милая, — произнес Джонни, и его голос был таким же жарким, как и его глаза. — Я хочу, чтобы ты сама отдалась мне.
— Никогда! — едва смогла промолвить Невада.
— Скоро! — прошептал Джонни, поцеловал ее и ушел.
Глава 36
Дождь прекратился на закате. Прохлада продержалась только пару дней, потом палящий летний зной вернулся с прежней яростью. И следующая неделя не принесла никакого облегчения. Ртуть в термометре добралась до стоградусной (По Фаренгейту (около 38 градусов по Цельсию).) отметки, да там и осталась.
Но жар совсем другого рода, более сильный, сжигал Неваду. Пророческое предсказание Джонни, что однажды она придет к нему, не только приводило ее в ярость, но и пугало.
Невада хотела, чтобы Джонни стало невыносимо скучно в Сент-Луисе, чтобы он уехал. Она хотела, чтобы свадьба состоялась не через шесть месяцев, а прямо сейчас. Она хотела… ничего не хотеть.
Она не пойдет к нему. Не пойдет. И неважно, сколько жарких ночей провела она без сна, борясь со всепоглощающим желанием. Это неважно. Ничего. Если она и чувствовала физическое влечение к Джонни, а не к Малькольму, то только потому, что когда-то была близка с Джонни. Когда Невада станет женой Малькольма, и он будет нежно и ласково удовлетворять ее любовный голод, она никогда не вспомнит о звериной страсти Джонни.
После того как Невада станет счастливой замужней женщиной, мистер Джонни Роулетт может жить в домике для гостей сколько захочет, хоть всю жизнь. Его присутствие больше не будет ничем угрожать ей. Невада будет в безопасности. Все, что надо сделать, так это продержаться еще шесть недель. Только шесть недель. Невада стала считать и отмечать дни, как узник, срок заключения которого подходит к концу.
Но до тех пор, пока она не стала свободной замужней женщиной, яркая сексуальность Джонни представляла для нее постоянную опасность.
Казалось, Джонни был повсюду, куда бы она ни повернулась. Подкарауливал, усмехался, выжидал. Он беззастенчиво флиртовал с ней и немилосердно дразнил. Невада все больше и больше нервничала, и никто, кроме этого дьявола Джонни, не понимал, что с ней творится. Принимая ее состояние за капризы невесты перед свадьбой, все семейство, слуги и друзья были особенно терпеливы с ней и старались ничем не раздражать. Все, кроме Джонни Роулетта.
