Внезапно я вскинул глаза.
— Что случилось? — встрепенулась Кейт.
— Корабль поворачивает, — ответил я. Этого-то я и боялся. — Спирглас в командной рубке.
— Я тоже чувствую, — подтвердил Брюс.
Корабль поворачивал по крутой дуге. Мы разворачивались носом к ветру. Мне не нужен был компас, чтобы определить курс.
— Он хочет отвести его назад, на остров.
— Скоро он вырубится, — сказала Кейт.
— Если бы он ел суп… Он к нему и не притронулся! — отозвался я. — Он не любит рыбу! Он сказал это, когда мы обедали с ним.
— А ты не можешь переключить управление на себя из запасной рубки? — спросила Кейт.
— Нет, основная рубка главнее. Мы должны остановить его.
— Или двигатели, — заметил Брюс.
Я посмотрел на него и кивнул.
— Прекратить подачу топлива, — продолжал Брюс. — Надо просто пробраться в моторные отсеки и перекрыть вентили.
— И ветер понесет нас прочь от острова, точно.
Не самый лучший вариант — беспомощно дрейфовать по воле ветров, но, если ветерок останется таким же слабым, нас не будет уж слишком швырять. И это куда лучше, чем позволить Спиргласу утащить нас назад, на остров, к своим головорезам.
— Ты справишься с двумя задними двигателями? — спросил я Брюса. Я прикинул, что у нас есть немного времени, прежде чем Спирглас пошлет кого-нибудь посмотреть, что случилось с его пиратами. — Мы с Кейт займемся остальными.
— Остерегайтесь киски, — посоветовал Брюс и захромал по килевому мостику на корму. Мы с Кейт двинулись вперед, пока не добрались до боковых проходов, ведущих в моторные отсеки.
Мы начали с правого борта. Я открыл люк в корпусе. Воздух взвихрился. Дальше — трап, двенадцать ступенек над бездной вели в гондолу моторного отсека. Единственным ограждением были два поручня. Если упадешь, так уж упадешь.
— Хочешь — подожди меня здесь, — предложил я.
Она мотнула головой, протиснулась вперед и полезла вниз, благоразумно придерживаясь рукой за поручень. Ветра почти не было, но корабль несся на такой скорости, что движение воздуха было очень ощутимым. Блузка и шаровары Кейт облепили тело. Отсюда, из ревущего моторного отсека, вращающийся четырёхлопастный пропеллер выглядел светло-коричневым кругом.
Я полез следом за ней. Она ждала меня в оглушительном шуме моторного отсека и казалась немножко запыхавшейся, но ужасно довольной собой. Отсек был довольно большой — в нем можно было стоять во весь рост — и весь забит разными механизмами. Огромный мотор вращал вал пропеллера, выходивший из открытого конца отсека. Я огляделся. Там было полно разных кабелей и резиновых шлангов. Из всех частей корабля с этой я был знаком хуже всего. Я проводил здесь немного времени. Во-первых, тут было ужасно шумно, а во-вторых, механикам не очень-то нравилось, чтобы кто-нибудь путался под ногами в тесном пространстве. Да и обстановка не располагала к общению. Все они надевали кожаные защитные шлемы, чтобы не оглохнуть или не спятить.
Кейт смотрела на меня, и под ее взглядом я только больше нервничал и не мог найти топливный трубопровод. От этого шума мозги просто отказывались соображать.
— Мне кажется, это должен быть он! — прокричала она, указывая на шланг, уходящий в отверстие в крыше отсека и дальше — вдоль стойки, соединяющей гондолу с корпусом корабля. Кейт провела вдоль него пальцем и уперлась в круглый вентиль — перекрывающий клапан.
— Думаю, ты права! — благодарно крикнул я. — Спасибо.
Я взялся за вентиль и принялся вращать его. Понадобилось десять полных оборотов, потом он перестал поддаваться. Но двигатель продолжал работать. Кейт помрачнела.
— В моторе еще достаточно топлива, чтобы он мог работать некоторое время! — с надеждой прокричал я. — Я все-таки хочу подождать, чтобы убедиться.
— Я пойду перекрою второй, — заявила Кейт и, прежде чем я успел остановить ее, стала карабкаться по трапу обратно на корабль. Я должен был доверить ей это, она не из тех, кто будет сидеть и ждать; она хотела сама во всем участвовать. И это мне в ней нравилось.
Я наблюдал за ней, пока не убедился, что она благополучно добралась до корабля, потом обернулся к пропеллеру. Он все еще вращался так же быстро, как прежде, но вот мотор чихнул, и призрачный круг пропеллера стал темнеть — винт терял обороты, его вращение замедлялось. Гул стал более басовитым; теперь было ясно, что он стихает. Готово!
Я кинулся к трапу, ухватился за перекладину, а когда посмотрел вверх, там стоял в проеме люка пират. Он вскинул пистолет. Пуля с визгом скользнула по стальному поручню. Я отскочил назад, в гондолу. Это была ловушка, и я был дурак, что не предвидел этого. Спирглас должен был понимать, что мы полезем в моторные отсеки останавливать двигатели.
Я осторожно глянул в иллюминатор и увидел, что пират спускается по трапу лицом вперед, одной рукой схватившись за поручень, а другой, свободной, держа на мушке люк моторного отсека. Сердце мое колотилось так, что я боялся потерять сознание. Этот люк — единственный выход отсюда.
Но, может, и не единственный. Я посмотрел на открытый конец гондолы. Пропеллер вращался все медленнее, но еще не остановился, хотя горючее в двигателе уже закончилось. Расстояние от крыши отсека до вращающихся лопастей было небольшим, может, полметра. Тень пирата появилась в люке, он уже почти спустился. Я вскарабкался на кожух вала пропеллера и начал протискиваться на крышу моторного отсека. Винт вращался в нескольких сантиметрах от моей головы, воздушная воронка засасывала. Он хотел перемолоть меня и выплюнуть. На крыше особенно не за что было держаться, и я цеплялся ногтями за швы на металле и подтягивался, помогая себе ногами, но не слишком активно, потому что не хотел, чтобы их отрубило лопастью винта. Я слышал, как внизу, в гондоле, пират ищет меня. Не пройдет и нескольких секунд, как он сообразит, куда я улизнул. Я заторопился и опрометчиво поднял ноги выше, чем следовало, и лопасти едва не чиркнули мне по пяткам. Я распластался на животе. Не за что ухватиться, вокруг никакого ограждения. Я пополз, шире растопыривая руки и ноги, чтобы лучше держаться. Ветер пытался скинуть меня. До трапа два метра. Я привстал на корточки, прыгнул и ухватился за перекладину. Я кинулся вверх, как сумасшедший орангутанг, не отрывая глаз от люка «Авроры».
Я как раз потянулся к очередной перекладине, когда меня дернули за ногу. Руки мои разжались, и я заскользил вниз, пересчитывая ребрами перекладины. Я сумел ухватиться за одну из них, обернулся и увидел пирата. Он стоял у начала трапа и держал меня за щиколотку одной рукой, а другой целился мне в голову. Я выпустил перекладину и соскользнул прямо на него, отчаянно брыкаясь. Мне повезло — я заехал ногой ему по руке и выбил пистолет, который, вращаясь, полетел в море.
