Читаем без скачивания "Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ) - Марков-Бабкин Владимир

– Господа, в данный момент это всё вопросы второго порядка. Не будем углубляться в дебри рассуждений и предположений. Вернемся к фактам. Царь Михаил стал одним из реальных акторов, субъектов мировой политики, который реально меняет правила Игры, причём меняет не только на территории своего Единства, но и во всей Евразии, а значит, и всего мира. Именно потому мы здесь, господа.

«Интернациональная бригада ветеранов Дикой дивизии под командованием принцев Каджаров, при поддержке местных повстанцев полностью захватила г. Багдад. „Королева пустыни” – английская агентесса Гертруда Белл – пленена и этапируется в Москву. Имперский Комиссар принц Александр Петрович Риза-Кули Мирза Каджар[221]».

Полковник Качалов склонился надо мной, выслушивая повеление:

– Князю Волконскому. Сигнал «Ромовая баба». Играем по полной.

– Слушаюсь, государь!

После исчезновения адъютанта я прочитал вслух текст расшифровки и прокомментировал:

– Что ж, похоже, что из Ирака британцев мы точно выбьем. Ещё один крупный нефтеносный район перейдет под наш контроль.

Маша расслабленно смотрела на море и лишь заметила:

– Ну, кайзер же по глупости отдал тебе в сферу влияния весь Ближний Восток, а ты и рад стараться.

Киваю.

– Конечно. Ещё бы я не старался!

Андра урчит под ласками хозяйки.

– А там и вправду столько нефти?

Усмехаюсь.

– О, да! Нефти там чуть меньше, чем песка. Персия, Ирак, Кувейт, Оман, Аравийский полуостров – это один сплошной нефтеносный район. Именно поэтому я согласился на претензии Германии относительно Африки. Контролируя нефтепромыслы России и Ближнего Востока, я фактически буду диктовать цены на нефть в мире.

Андра под пальцами императрицы урчала так, как будто изображала из себя трансформатор.

– Отправил телеграмму о вкусняшке Волконскому?

– Конечно. Мы неплохо поднимемся на биржах, пока новость не получила распространение.

Отпив сок, императрица заметила:

– Сэру Гюльбенкяну[222] за сохранение своих позиций придется хорошо потрудиться.

Смеюсь. Да уж, мистеру «пять процентов» Галусту Гюльбенкяну, уроженцу Константинополя, а ныне британскому промышленнику, финансисту и нефтяному магнату, имеющему свой широкий интерес в этом регионе, нужно будет вписываться в новую реальность.

– Дорогая, хочу отметить тонкое политическое и финансовое чутьё господина Гюльбенкяна. Галуст Саркисович уже наводил справки о возможности возвращения в родной Город и о принятии ромейского подданства. Думаю, что пока рано так резко дёргаться, на благо исторического Отечества он ещё может послужить и в своём нынешнем качестве.

Маша пожала плечами.

– Тебе виднее. Но раз он у нас такой известный филантроп, то пусть заодно и позаботится о расширении экспозиции Константинопольского музея.

Киваю. Да уж, помнится, в моей истории данный персонаж активно выкупал у Советской власти сокровища Эрмитажа. Думаю, что скоро придет пора выкупать сокровища Британского музея.

– Господа, рад приветствовать вас в Ромее. Дорогая, позволь рекомендовать тебе наших сегодняшних гостей. Принц Доменико Паллавичини.

Маша милостиво протянула руку и улыбнулась. Тот галантно склонился и коснулся губами руки императрицы.

– Ваше величество, это честь для меня.

Кивок.

– Рада видеть вас, принц.

Второе представление.

– Позволь рекомендовать тебе: принц Фуггер-Бабенхаузен Карл Пятый.

Склоненная голова.

– Ваше величество.

Светское:

– Принц.

Новый обмен церемониями. Что ж, пришла пора представить третьего персонажа.

– Дорогая, позволь представить тебе нашего заокеанского гостя мистера Сайлинга Баруха, известного сторонника демократии и республиканских идей.

Тот лишь усмехнулся.

– В первую очередь, ваше всевеличие, я – финансист и банкир, а уж потом всё остальное. Счастлив быть представленным вашему величеству.

Он, ничуть не тушуясь, поцеловал руку императрицы. Та приветливо улыбнулась:

– Рада знакомству с вами, мистер Барух. Удалось ли осмотреть остров?

– Да, ваше величество, благодарю вас. Остров прекрасен. Чувствуется рука настоящей хозяйки.

Вновь обмен улыбками и знаками вежливости.

Делаю приглашающей жест.

– Господа, приглашаю вас на обед, после чего мы сможем перейти к деловой части нашей встречи.

В среду 21 апреля с полудня была экскурсия по старой и Новой Москве. Провезли по набережной вдоль Кремля, мимо Сухаревской и Шуховской башен. Странно здесь сочетается дремучее средневековье и прогресс. Но среди людей всюду заметно воодушевление и подъем. Говорят, что перед Олимпиадой город от нищих и воров почистили. Но работников на улицах и стройках много – и угрюмых мы среди них не видели.

Новая Москва – одна сплошная стройка. Обедали в новомодных здесь «Кафе самообслуживания». Кормили сытно, недорого, хотя и стол был рыбный, день постный. Там и повстречали Варю[223]. Она была со своим новым знакомым. Адольф[224] приехал на Олимпиаду из Веймара, где учился в Байхаусе[225]. Варю от Строгановского училища[226] прикрепили «в няньки» немецкой художественной команды на Олимпиаде[227]. Там они с немцем и сошлись на «разности взглядов по авангардизму». Парень не прост, немного младше меня, тоже прошел две войны. Под Арадом в прошлом году получил второе ранение. Закрыл собой командира – наследника Зальцсбурга, чей отец дал ему титул эдлера[228] и шанс получить желанную профессию. Говорит после ранения отрывисто, тихо. Русского не понимает и смотрит влюбленно на «фрайин Вьэра»[229]. Да и наша баронессочка явно симпатизирует своему цугсфюреру[230]. У него пока, со слов Вари, в голове «приправленная освобожденчеством каша из Лассаля, Моска, Морраса, Ницше и Чемберлена», но она работает над «спасением этого блюда». Передал «молодым» посылки и продублировал через Варю вчерашнее сообщение. Теперь можно быть уверенным, что не основной, так запасной вариант связи сработает.

Вечер среды и весь четверг плотно были заняты родственниками. А в пятницу я погрузился в дела команды. Пришлось отстаивать нашего капитана и надежду Эжена Гризо[231] от нападок бывших его соотечественников – французов. Те просили его арестовать как участника Парижской коммуны. Но российская сторона отказала – Орлеан не представил ни единого доказательства виновности нашего жестянщика.

В субботу все пошли на осмотр. Здесь просто драконовские меры против «американки». Ещё перед посадкой в дирижабль всех опросили и осмотрели, потом при вселении. Каждую неделю здесь будут осматривать. Притом, что за пределы нашей Деревни спортсменов выпускают только организованно, даже бордели для спортсменов обоего пола тоже «на территории»… У меня, конечно, поводок подлинней, и, как ответственный по медицинской части, я эти меры даже понимаю, но чувствую себя прямо как «на поселении». Но моим «мексиканцам» нравится.