ладонь.
Второй пацан вдруг засмущался и отвел глаза.
— Тезки мы, — глядя куда-то в сторону, еле слышно сказал он. — Я, значитца, тоже того… Серый.
— Саша сказал, что ты прилетишь сегодня, — объяснил Лукин свое присутствие в аэропорту. — Вот мы и решили встретить. Тебя, парень, Бог к нам привел, не иначе.
Он повернулся в ту сторону где, по его расчетам, был красный угол, и степенно перекрестился. Сергей так и не понял, зачем нужно было поворачиваться: ведь в той стороне не было ни иконы, ни крестов церкви.
— Удивляешься, почему на Восток крещусь? — словно прочитав его мысли, спросил Лукин. — Потому на Восток молимся, что там Палестина, там Святая Земля — духовная отчизна всех христиан. Оттуда к нам на Русь Христос по снегу босыми ногами пришел. Он любовью к нам, грешным, сатану победил. Саша мне сказывал, что и ты своего сатану в белом платье поборол. Вот мы тебе и рады. Не каждый день в наши Палестины заглядывает такой ударник кулачного боя, — скаламбурил он и засмеялся, но никто его не поддержал.
Алексей еле заметно стукнул Федора маленьким кулачком в бедро.
— Дядя Сережа — чемпион мира! — поправил он воспитателя.
— Вот я и говорю, — согласился Лукин. — Кулачный боец искусный, спору нет, мастер. Вместе Христа просить будем, чтобы он от насилия тебя отвратил. А что ты от мирских дел до сих пор не отошел, так это еще впереди. Пути Господни неисповедимы… Где скарб-то твой, странник?
Степанцов оглянулся и увидел на транспортере свой чемодан — черный и солидный, как броненосец, в окружении мелких спортивных сумок и баулов.
— Вон он, — Степанцов одной рукой легко снял чемодан с ленты.
Лукин позвал его за собой, и они пошли сквозь толпу к выходу.
— Здесь у нас хорошо, — гудел Федор. У него был вид человека, преисполненного сознанием важности своей миссии. — Отсюда, из Красносибирска, начнется духовное возрождение России. Здесь мы построим новое общество нестяжателей, в котором не будет ни богатых, ни бедных…
Сказать по правде, Степанцов даже не слушал, что он говорит. Но при всей своей нелепости и комичности, Лукин создавал настроение спокойствия и умиротворения, которое тут же передалось Сергею. Ему вдруг стало очень уютно, словно он после долгой дороги вернулся домой. И эти два пацана… Особенно — первый, наградивший его незаслуженным титулом чемпиона…
Степанцов улыбнулся, и в этот миг словно молния промелькнула мимо него. Фотоаппарат, висевший на плече боксера, оказался в руках какого-то вихрастого паренька, удиравшего со всех ног.
— Эй! — окликнул его Степанцов.
Мысль о преследовании даже не пришла ему в голову. Во-первых, чемодан у него был довольно тяжелый. Во-вторых, теперь он боялся его оставить, чтобы не пропал и чемодан. А в-третьих, паренек бежал на удивление быстро, умело лавируя между людьми. На его крик обернулись Лукин и встречавшие мальчики. Алексей увидел вытянутую в направлении воришки руку Степанцова и сразу понял, в чем дело.
— Опять Козырь! Вот ловкач, — сказал он в следующее мгновение. — Ничего, сейчас мы его… — Он подвернул рукава выцветшей рубашки и собрался бежать за пареньком.
Легкая рука Федора легла ему на плечо.
— Остынь, отрок! — сказал он мягко. — Еще граф Толстой, Лев Николаевич, преданный анафеме за благовествование евангельских правд, завещал не противиться злу насилием.
— А как же «око за око, зуб за зуб»? — со сдержанной улыбкой спросил его Степанцов.
Вопрос не поставил Лукина в тупик.
— Это ветхозаветная концепция, — легко парировал он этот идеологический удар. — А у нас в Новом Завете по-другому: ежели кто ударит тебя по правой щеке, то подставь ему левую, — вперив в небо указательный палец, с восторгом вещал Лукин. — И еще: любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас.
Степанцов уже составил себе мнение о своем провожатом: юродивый какой-то, не от мира сего человек. Но и опасности для того же мира не представляет.
— Ладно, обещаю этого поганца сразу не убивать, если поймаю. В конце концов, фотоаппарат — это мелочь. Так что у вас за городишко? Есть здесь что посмотреть?..
XX
Вся жизнь в Красносибирске крутилась вокруг алюминиевого комбината. Завод, которым руководил Белов, являлся градообразующим предприятием. Те везунчики, которым посчастливилось найти работу на комбинате, жили неплохо. Проблема заключалась в том, чтобы поднять уровень жизни для остальных горожан на ту же высоту.
Все это объяснил Степанцову Лукин; правда, он предпочитал иносказательную форму, говорил притчами, но Сергей довольно быстро привык к его манере изложения. Конечным пунктом короткой экскурсии стало старое двухэтажное здание из красного кирпича.
— Раньше здесь размещалась портомойня, — заявил Федор, и Сергей заключил, что когда-то здесь была фабрика-прачечная. — А теперь предполагаем устроить в сей обители спортивную школу «Гладиаторъ», — Лукин всем своим видом продемонстрировал, что ему очень не нравится это название. — Я Саше говорил, что гладиатор это языческое понятие. А надо — христианское дать школе! Например, «Духовный воин» или «Белый куколь».
— Ну, «Гладиаторъ» так «Гладиаторъ», — не стал спорить Степанцов и открыл покосившуюся дверь.
Они прошли внутрь просторного помещения. Вдоль стен тянулись плети ржавых труб; из бетонных оснований, где когда-то стояли чаны, торчали толстые болты. Пол был выложен потрескавшейся плиткой и кое-где провалился. Везде кучи мусора. Кроме того, радиаторы отопления здесь были маленькие, и их мощности явно не хватало на такой объем. Раньше такой надобности в отоплении не было, поскольку здесь и без того всегда было душно и жарко, а теперь, учитывая холодную сибирскую зиму, надо было принимать срочные меры.
Зато Сергей оценил высоту потолка, дающую запас воздуха, необходимое условие для спортивного зала. Окон тоже было много — значит, помещение будет светлым. Степанцов уже мысленно прикинул, где и что разместить. Если неподалеку от входа поставить кирпичную перегородку, то получатся раздевалки и душевые; в дальнем конце — два ринга; на стенах — стенды для отработки ударов; в углу — стойки, штанги и гантели; слева у окон будут висеть боксерские груши, а по периметру зала — разминочная дорожка.
Он решил, что на каждой тренировке может одновременно заниматься до двадцати пацанов. Больше вряд ли получится, но если сделать тренировки по два часа…
— Дядя Сережа, а здесь мы повесим ваши медали, — сказал Алексей, показывая на правый дальний угол, хорошо освещенный и наименее захламленный.
Степанцов почувствовал, что краснеет. Ему вспомнился тот позорный бой в Вегасе…
— Да, ладно, посмотрим… — как-то быстро и скомкано сказал он и повернулся к Федору. — Ну что же? Мне все ясно. Завтра с утра и приступим. Работы здесь невпроворот, но, думаю, за месяц управимся, если деньги будут.
— Глаза боятся, а руки делают, —
