все равно: он искренне наслаждался боем. Все взгляды были прикованы к спектаклю под названием смерть, в котором Ом взял на себя главную и самую страшную роль. Он смеялся, вонзая клинок в грудь врага, и чистый звук его смеха, переплетаясь со стонами раненых, шумом моря, жалобным скрипом изуродованных снастей и торжествующими вскриками людей, разгоряченных дракой, рождал то, что называют «музыкой боя». Жуткая это была музыка, век бы ее не слышать.
Вскоре все было кончено. Матросы «Шайани» во главе с капитаном и Лютым, пребывающим в прекрасном настроении, вернулись назад, оставив за собой заваленную трупами палубу капера. Еще раз хлестнули пушки, и пиратский корабль с зияющими в корпусе пробоинами, беспомощно накренился, окуная в воду остатки парусов. Через вспоротый борт вода хлынула внутрь, в трюмы, и осевший капер погрузился в водоворот.
Прими их, Маннаин! Впрочем, есть поверье, гласящее, что морской бог суров к пиратам и отказывается принимать их тела. Он выталкивает разбойничье судно вместе с трупами обратно на поверхность воды. И корабль, никем не управляемый, охваченный запахом разложения, мечется по морю до тех пор пока не находятся новые хозяева мертвых тел. Говорят, в них очень любят вселяться Низшие демоны. Тогда поднимается на мостик капитан—мертвец, за штурвалом становится скалящийся скелет, и на палубе суетятся полуразрушенные тела команды. Да, незавидная участь…
– Клыки смерти! – раздался голос вахтенного.
Я вгляделся вперед. Надо же, задумался, и не заметил, сколько времени прошло. «Шайани» шла прямо на рифы, направляясь к узкому проходу между двумя остроконечными скалами. Видно, капитан, несмотря на странное безрассудство по отношению к пиратам, дело свое знал туго, если решался пройти здесь. Солдаты стояли у бортов, вглядываясь в пользующуюся недоброй славой каменную ловушку, которая стоила жизни тысячам моряков Аматы.
– Смотрите, Рик! – радостно воскликнул Дрианн, когда мы приблизились к камням.
Да уж, посмотреть было на что: у подножья скал вода кишела уродливыми грязно—синими телами. Процесс сватовства у троллей был в самом разгаре. На омываемых волнами камнях с томным видом возлежали самки. Представители же сильной половины оглашали окрестности громогласным ревом и, сходясь в схватке, погружались под воду. Победитель выныривал и направлялся к облюбованной прелестнице, проигравший же выбирался на скалу и бросал вызов следующему противнику. Или ложился отдыхать. На каменистой площадке подножья одного из рифов два огромных самца мерно тузили друг друга кулаками по головам, причем с равным успехом.
– Какие они красивые… – в голосе мага слышался искренний восторг.
Да уж, красота неописуемая: маленькая шишковатая голова без всяких признаков растительности (хоть в Ястребы их записывай), кажется, вырастает прямо из плеч. Шеи у троллей нет как таковой, поэтому, желая посмотреть, что творится сзади, они вынуждены поворачиваться всем корпусом. Плечи локтя четыре в ширину, под блестящей толстой кожей перекатываются валуны могучих мышц. Кисти рук болтаются где—то у земли. Короткие кривые ноги попирают землю непомерно большими даже для таких гигантов ступнями с перепонками между пальцев. Лицо… нет, пожалуй, все—таки морда – плоское, с маленькими круглыми глазками, широким носом без переносицы и зубастой безгубой пастью чуть ли не до ушей. То есть, это фигуральное выражение, потому что ушей у морских троллей нет – вместо них по обе стороны головы располагаются жабры. Чем эти твари слушают – понятия не имею.
Такие вот симпатяги. Слава богам, к берегу они подплывают редко. А вот на рифах, скалах и безлюдных островах чувствуют себя хозяевами и нападают на непрошенных гостей. Я слышал от моряков рассказы о том, как тролли взбирались на борт кораблей, севших на мель, и лакомились командой. Немудрено, что люди их не любят. Однажды, лет двенадцать назад, недалеко от Виндорского порта море выбросило на берег умирающего тролля. Мы с друзьями бегали посмотреть на него. Тролль был старый и дряхлый, он уставил на людей взгляд мутнеющих выцветших глаз цвета грязной морской воды, и беззвучно разевал пасть, напоминая уродливую полудохлую рыбину. На его плечах проросла похожая на мох морская трава, к которой копошились мелкие рачки и черви. Вокруг собралась толпа жадно глазеющих на удивительного пришельца зевак. Кто—то ткнул в него палкой. Старик испуганно дернулся, вызвав смех любопытствующих. Поняв, что чудище не опасно, люди осмелели: в тролля полетели камни. Его били, пинали, особенно усердствовали женщины, одна из которых каблуком грубого башмака выбила троллю глаз. Наконец какой—то милосердный здоровяк с натужным хэканьем опустил на голову великана вывороченный из земли тяжелый валун, разом прекратив его мучения. Маг из университета, явившийся к концу представления, долго бранился: он хотел заполучить тролля живьем, для опытов. Ему вторил кожевенник: острые камни поцарапали синюю шкуру, которую мастер собрался пустить на дамские ридикюли и кошельки…
Испуганный вопль Дрианна вернул меня к действительности. Тролли, заметив корабль, бросили свои состязания, и уделили внимание нам. Большинство просто поплыли вслед за «Шайани», видимо, надеясь, что она сядет на риф, дав им возможность пообедать. Некоторые из тварей, наоборот, принялись карабкаться на высокую скалу. Все же недаром их тупость вошла в поговорку: они что, собираются оттуда погрозить нам кулаком? Однако вскоре выяснилось, что я недооценил их умственные способности. Бум! – палуба содрогнулась, но выдержала, когда на нее обрушилось тяжелое тело. Улучив момент, когда каравелла поравнялась со скалой, один из троллей пробрался на выступающий над проходом каменный карниз, оттолкнулся от него и прыгнул. Следом за ним по очереди сиганули еще штук десять тварей. По счастью, «Шайани» быстро миновала узкое место, оставив рифы позади. Но и тех гостей, что остались на палубе, хватило с лихвой. Впрочем, Ястребы не растерялись.
– Пли! – крикнул Флиннел, и в гигантов со всех сторон полетели арбалетные болты. Выпущенные с близкого расстояния, они были способны пробить грудь человека насквозь, не спасла бы и кольчуга. Но тролли есть тролли: болты застряли в их телах, видимо, не добравшись до внутренних органов, но причиняя сильную боль. Да, прав был кожевенник из моего детства, причитавший: «Да этой шкуре сносу не будет!» Тогда ведь камни всего лишь испортили ее товарный вид…
Тролли разозлились. Тот, что явился первым, поднял кверху кулачищи величиной с пушечное ядро каждый, и, сделав широкий шаг вперед, опустил их на голову не успевшего отскочить солдата. Несчастный рухнул замертво, а чудище, что—то проревев своим товарищам, развернулось, высматривая новую жертву. Дорогу ему заступил Добб с мечом. Ну, куда он, спрашивается, полез? Для толстокожего великана меч не опаснее зубочистки. Если уж его болты не берут… Но капрал, видимо, рассудил иначе и с размаху всадил клинок троллю в бедро. Тварь обиженно зарычала и
