дома его застал приказ от начальника канцелярии — сразу как прибудет незамедлительно явиться на службу для доклада.
— Давно сие принесли? — спросил он слугу.
— Вчера, барин. Курьер из канцелярии принес. Мне велено было сразу передать барину, как только вы вернетесь, Степан Андреевич.
Степан не стал даже переодеваться и отбыл на службу. Статский советник Зотов встретил его холодно. Был он в вицмундире при орденах.
— Здравствуйте, Иван Александрович. Вы наряжены словно собрались во дворец.
— А вы изволили вернуться, Степан Андреевич? — спросил Зотов.
— Был по делам службы.
— В имении?
— В имении Знаменское, — ответил Волков.
— Которое вам принадлежит?
— Моей жене, Иван Александрович. Но вы словно недовольны этим?
— Еще бы! — прорвало Зотова. — Здесь в канцелярии был граф Остерман! Именем государыни!
Волкова это удивило:
— Остерман?
— Вице-канцлер империи Российской. Вот куда занесло, господин надворный советник. А вас на месте не оказалось.
— А что случилось?
— Снова в имении Кантемиров вурдалаки!
— В имении? В Архангельском?
— Там, господин надворный советник. А вы изволили в свое имение отъехать в такой час.
— Но я был там по делу.
— И что вы там искали? — спросил Зотов.
— Свою жену, господин статский советник. Моя жена пропала и связано сие с делом в доме Кантемиров.
— Значит, в Знаменском вашей жены нет?
— Нет.
— Но где она? — спросил Зотов.
— Этого я пока не узнал, господин статский советник.
— Но отчего же вы тогда были в Знаменском столь долго? Жены вашей там нет. Однако назад в столицу вы не спешили. Оно и понятно, господин Волков, что в имении проводить дни много приятнее чем на службе.
— Господин статский советник! Я больше вашего хочу найти свою жену! И сразу как смог вернулся в Москву! Но давайте перейдем к делу, ваше высокоблагородие! Что там за история с вурдалаками? Вы так и не сказали.
— Пришло письмо от капитан-исправника Осипова. Вот!
Зотов достал из папки лист бумаги и протянул Волкову.
— Извольте полюбопытствовать, господин надворный советник.
Волков развернул лист и прочитал:
«Господину начальнику канцелярии юстиц-коллегии, статскому советнику и кавалеру Зотову.
Доношу до Вашего сведения, как лица сим делом занимающегося по повелению вседержавнейшей государыни императрицы Анны.
Я, капитан-исправник Осипов, был вызван в дом барский, имения Архангельское в связи со случившимся.
Нашли несколько дней назад солдаты Гаврилин и Смирной тело управителя местного Тит Ипатыча. Тело задубело на морозе, и пролежало в сарае холодном не менее двух дней. На теле была рана от ножа, и я понял, что скончался управитель не сам. Помогли разбойники сердешному. Много у нас развелось их.
Но сие дело обычное в сию пору года. Убили и ограбили управителя. Я к дому своих людишек приставил, и приказал холопам князя Константина Кантемира беречься от воров.
Тело Ипатыча хоронить я не приказывал. Метель на погосте, да и мороз крепкий. Не выроют мужики могилу как надобно. Велел я оставить тело в сарае, где нашли его.
Но спустя три дня слуги в доме барском переполошились. Равно как переполошились крестьяне в деревне Архангельское. Явился померший управитель в дом.
Видели его холопы на кухнях. Напужал он их страшно.
Мертвяк есть просил.
Я сразу, как прознал про сие, отправился к тому сараю, где тело было положено. И там мертвяка нашел. Лежал он, как и был, в той же позе. И тело дубовое от мороза словно деревяшка.
Я снова в дом. Померещилось холопам не иначе. Но пять человек твердят, что видали помершего управителя. И люди не тараруи, а поведения трезвого и работящие. Николи за ними никаких шалостей замечено не было.
Я с их слов сказки составил и к моему докладу прилагаю.
Пусть ваше высокоблагородие примет меры безотлагательные.
Капитан-исправник Осипов».
Волков вернул лист Зотову.
— И что скажете на сие, Степан Андреевич?
— А то и скажу, что нет никакого вурдалака.
— Но во дворце думают иначе!
— Дак сие потому, что некто желает, чтобы так думали, господин статский советник. Ведь вурдалака не видал никто!
— И по чему сие видно, господин Волков? — спросил Зотов.
— По сему письму все и видно, господин Зотов. Написал его капитан-исправник то ли по недомыслию, а, возможно, и за вознаграждение.
Зотов снова взглянул на лист и спросил:
— Вы хотите сказать, что сие обман?
— Именно, господин статский советник. Ипатыч помер. И сие сам капитан-исправник подтвердил.
— Но вурдалака видели несколько человек.
— Ипатыч был убит. И «воскресшим» его никто не видел. А если холопам и показали «мертвяка», так сие ряженый был. А может они просто набрехали за деньги. Сказали то, что им было сказать велено. Вот и все. Кое-кому сия паника выгодна, господин статский советник. А сие значит, что я на верном пути, коли они мне помешать желают.
— Кто они? — спросил Зотов.
— Пока не знаю, господин статский советник.
— Этот ответ я уже неоднократно слышал от вас, господин Волков. Но что мне доложить во дворце?
— Вас вызвали ко двору?
Зотов жестом показал на свой костюм.
— Так и скажите, что де нет никакого вурдалака. Все сие проделки живого человека. И скоро мы будем знать кто он…
***
Волков отправился в свой кабинет. На столе лежал лист мятой бумаги.
Степан взял его и увидел надпись:
«Трактир «У бочки».
Спроси слугу по имени Семен.
Он кое-чего о стряпухе дома Кантемиров знает».
Подписи не было…
***
Зотову доложили, что девку именем Марфа в тайный застенок доставили. Он сразу спросил:
— Хлопот с тем не было?
— Нет. Девка вышла из дома и отправилась в трактир. Там она имела встречи с полюбовником своим. Сие мы установили. Споймали быстро и без шума.
— Что за трактир? — спросил Зотов.
— «У бочки». Места для похищения лучше и придумать нельзя.
— Она цела?
— Волос с головы не упал, ваше высокоблагородие. И в случае чего у нас есть полюбовник её. Коли надобно то и его возьмем.
— Он-то мне зачем?
— А коли девку хоронить придется? То виноватый в её смерти понадобится.
— Возможно! — сказал Зотов и положил на стол четыре серебряных рубля.
Прислужник заграбастал их и усмехнулся. Ведь и у девки тайно взяли они с приятелем пять рублей.
Зотов отправился в застенок. Поначалу решил он пытку не применять. Сия девка ему и так все поведает. Служанки крепкими не бывают. Это тебе не ямские слуги и не разбойники.
Марфа оказалась дородной девицей с широкими лицом и пышными волосами, которые заплетала в косу.
Зотов сел на табурет и посмотрел ей в глаза. Та страшно испугалась его взгляда, упала на колени и схватила руку статского советника:
— Барин! Прости!
Зотов
