– Извини, Ксюша! Я готов говорить с тобой о чем угодно, только не о твоем бывшем муже. Ни к кому не испытывал такой ненависти, как к этому покойнику. Я бы на костях его сплясал – растоптал в прах.
Она хотела открыться Олегу, рассказать ему правду. Сейчас все обманы и лукавство казались нелепыми ухищрениями. Но его последнее замечание отрезвило Ксюшу. Сам не подозревая, Олег сумел направить мысли Ксюши в другое русло. Плакать, конечно, приятно, но есть проблемы, которые никто, кроме нее, не может разрешить.
За завтраком все старательно поддерживали беседу и, точно сговорившись, не вспоминали о несчастье. Но если бы кто-нибудь со стороны посмотрел на них, он бы удивился схожести – точно лица за поминальным столом. Радуются и веселятся люди по-разному, а в истинной печали становятся на одно лицо – как в похоронной процессии.
Ксюша вышла из конторы Москомимущества. Снова облом. Два месяца она занимается фондом и не продвинулась ни на миллиметр. Наше дело правое и потому безнадежное. Да, она может купить здание, или взять в аренду, или новое построить – только платите большие денежки. Но Ксюша берегла каждую копейку. Она хотела льготную аренду или даже получить помещение в дар. Бывает такое? Бывает, соглашался чиновник, пожалел Ксюшу и разоткровенничался. Ну что у нее за фонд? В совете никому не известные личности – это подозрительно А нужно пригласить тех, кто на слуху или властью обладает. Звезды телеэкрана, общественные деятели, депутаты, певец Киркоров например. И конечно, сотрудники из мэрии, того же Москомимушества. Пригласит Ксюша бомонд в какой-нибудь шикарный московский ресторан – на высшем уровне проведет учредительное собрание, совершенно иная картина получится.
– А что, – спросила Ксюша, – Киркоров на свои не может в ресторан сходить?
– Не в этом дело, – отечески попенял чиновник бестолковой миллионерше, – нужные люди перезнакомятся, со знаменитостями поякшаются. Опять-таки реклама, пиар, общественное звучание. Тогда уж правомерным становится вопрос о льготной аренде.
Мало Ксюше пустых разговоров с чиновниками! Она представила, что будет обивать пороги знаменитостей, клянчить, как у нее клянчат всякие проходимцы, – перспектива нерадостная. Умом понимала, что чиновник прав, а сердцем не соглашалась. Ирина, которая специально изучила мировую историю благотворительности, то же самое говорила. Надо агитировать, привлекать капитал и авторитет, богачей и попсу. А Ксюша считала, что должно быть наоборот. Не она в ножки Киркорову (вот привязался!) кланяется, а он ей. Возьмите, мол, Ксения Георгиевна, от меня благотворительный взнос, белый лимузин детишек катать и позвольте концерт для них исполнить. Мне за богоугодное дело на том и этом свете зачтется, если десяток пацанов вместо тюрьмы в техникуме окажутся.
Ксюша чиновнику честно призналась – денег жалко. Забирать у сирот, чтобы кормить и ублажать небедных людей, – противно. И кто за кем должен бегать – еще вопрос. Чиновник только развел руками. Пожелал успехов и распрощался.
Ксюша шла к машине и думала о том, что ввязалась не в свое дело, ничего у нее не получится и затея пустая. Плюнуть на все и зажить своей жизнью. Открыть питомник, выращивать собак – в этом ее никто не проведет, и ансамбль песни-пляски на презентацию зазывать не потребуется. Каждый должен заниматься своим делом.
У метро Ксюша свернула к молочному киоску, Поля просила купить глазированные сырки. Ксюша попросила десять штук, мужчины их любят. Недавно в газете они прочитали, что фирму, выпускающую творожные сырки, организовали врачи. Один терапевт, другой хирург, а третьего Ирина знала – отличный специалист, профессор-педиатр, почетный член Американской академии медицинских наук. Начинали с небольшого агрегата для производства шоколадного масла, а сейчас у них два завода. Значит, врачам можно сырки делать, а ей, собачнице, приют открыть слабо?
Продавшица складывала сырки в пакет и косилась на стайку детей, сидящих на газоне. Чумазые мальчики и девочки, старший возраста Левы, а самому маленькому не больше пяти. Многие курили. Беспризорники.
– Убирайтесь отсюда! – крикнула им продавщица. – Сейчас милицию вызову!
Дети не обратили на нее внимания. Продавщица пояснила Ксюше:
– Шпана Вчера такие налетели на овощной прилавок, вмиг очистили и смылись. Бандитское отродье!
Ксюша расплатилась, перешагнула через низкий штакетник и подошла к детям.
– Выбросите сигареты! – сказала она.
– Да пошла ты… – нецензурно выругался парнишка с такими грязными волосами, что они напоминали старый парик.
Никто и не подумал слушать Ксюшу. Одна из девочек встала и, пуская Ксюше дым в лицо, стала издевательски канючить.
– Те-е-етенька! Дайте дене-с-ежку! Я больной ма-а-амочке отнесу!
– Выбросите сигареты, и я дам вам сырки. – Ксюша потрясла пакетом в воздухе.
Дети нехотя воткнули окурки в траву. Девочка вырвала из рук Ксюши пакет, стала вытаскивать по одному сырку и бросать дружкам. Она нарочно швыряла так, чтобы не попасть в руки. Они развлекались. Скорее не от голода, а игры ради беспризорники бросались на добычу и дрались из-за нее. Самому маленькому творожного сырка не досталось. Он лез, попрошайничая, к старшим, а те срывали обертку из фольги и заталкивали сырки в рот. Малыша отталкивали, беззлобно и привычно.
Сара и Дуня не подпускали щенков к своим мискам, рычали и показывали клыки. Но они всегда терпеливо ждали, когда в первую очередь насытятся Джери и Ева. Собаки! Не люди. Малыш повернулся к Ксюше:
– Циво уставилась? Дай лублик! – Он картавил и шепелявил.
– Где твои родители? – спросила Ксюша.
Девочка насторожилась. Она грубо схватила малыша за плечо, потянула в сторону и скомандовала остальным:
– Смываемся! Тетка нам зубы заговаривает, пока менты не нарисовались.
Дети ушли. После них остался мусор – фантики и окурки. Они и сами были мусором. Мелкими отходами человеческого общества, портящими картину ухоженного газона.
Куда ни кинь – везде клин. Чтобы приют открыть, надо перед чванливыми знамени гостями кланяться. А сами дети? Между Левой и беспризорниками пропасть больше, чем между волчонком и кутенком. Черт бы их всех подрал! Свалились на ее голову!
Ксюша не испытывала пронзительной материнской жалости к брошенным детям, как Поля, например. И не мудрствовала, подобно Ирине. Но Полина сердечность далее «возьми, детка, конфетку» не шла, а Ирина вовсе витала в теориях. Ксюша была человеком дела. Если что-то ее зацепило, то она землю взроет, но своего добьется. Отступиться на полпути, признать поражение, сойти с дистанции, не дожидаясь второго дыхания, для Ксюши так же болезненно, как для другого решиться на авантюру. Она могла сомневаться, отчаиваться, проклинать себя и весь белый свет, но реактивная воля несла ее к цели.
