— Знаю, девочка, знаю, — он сел рядом со мной и, откинувшись спиной на холодные камни, обнял за плечи и крепко прижал к себе, согрев своим теплом. — Все образуется, вот увидишь, твой райт сильнее всех, кого мне доводилось встречать. Если кто и сможет победить тьму — так это он.
— Но почему? — я постаралась говорить тише, чтобы герцогиня не смогла услышать. — Что могло заставить его принять ее? Ведь он говорил… Еще до отъезда он рассказывал мне про своих предков и я готова была поклясться, что Диллан ни за что бы не поддался ей. А теперь… Я просто не могу понять, что изменилось с тех пор.
— И не поймешь, — обреченно протянула Аманда. — Я уже десять лет не могу понять, почему то же самое случилось с Кроуном. Моим мужем и отцом Диллана, — уточнила она, заметив мое недоумение. — Я так надеялась, что Диллан не пойдет по его стопам, что сможет удержаться, но, как видишь, ошиблась. Кровь слишком сильна, чтобы быть обманутой. Королевская кровь… Мне жаль, девочка, что тебе пришлось увидеть его в таком состоянии. Видимо, мой сын был мудрее, когда отказывался приводить в свой дом избранницу. Уж я-то как никто другой понимаю, что ты должна сейчас чувствовать.
— Я верю в его силы, — твердо сказала я женщине, которая, судя по всему, уже потеряла всякую надежду.
— Верь, девочка, — кивнула герцогиня и отвернулась. — Хоть ты в него верь. Только твоя вера у него теперь и осталась.
— Хватит! — резко дернувшись, я поднялась на ноги и окинула ее яростным взглядом. — Это же ваш сын! Он жив и находится где-то внутри того, кем теперь стал. Пусть он не может контролировать свои действия или чем-то помешать самому себе, но Диллан все слышит и понимает! Вы должны быть с ним, во что бы то ни стало, даже если он сам этого не хочет! Вы его мать, Аманда, только вы сможете придать ему силы и решимости бороться!
— Отнюдь, — она мягко и устало улыбнулась. — Кажется, у Диллана теперь появился защитник и получше меня. Ведь на то и существуют избранники — чтобы быть рядом и в горе и в радости, делить все поровну. Но даже благодаря тебе он вряд ли сможет придти в себя, милая.
— Как вы можете так говорить? Как? Он же… Я не могу здесь больше оставаться, это невыносимо!
Развернувшись, я хотела уже уйти и немного остыть, как дверь городской тюрьмы вновь распахнулась, явив нашим взорам мрачного, как грозовая туча, Тайрона. Не говоря ни слова, он медленно обвел взглядом присутствующих и остановился на мне.
— Пошли.
— Куда? — я опешила от столь неприветливого тона мужчины.
Нет, я, конечно, понимала, что радостного в этой было ситуации мало, но я-то тут причем?
— Этот уро… Диллан, — быстро поправился он, посмотрев на еще больше побледневшую герцогиню, — требует вернуть ему тебя в целости и сохранности. Он отказывается хоть что-нибудь говорить, пока не убедиться, что с тобой все в порядке.
— И давно он меня требует?
— С того момента, как пришел в себя, — он спокойно выдержал мой яростный взгляд.
— Тогда почему ты говоришь это лишь сейчас? — вкрадчиво поинтересовалась я, сжав кулаки.
— Будь моя воля — ты бы об этом даже не узнала, но принц решил по-другому. Так что пошли, но держись как можно ближе ко мне и, ни на шаг не отставай.
— А я могу увидеть сына? — голос герцогини дрогнул.
— Боюсь, что пока нет, миледи. Это все равно ничем хорошим не кончится, поверьте, в данный момент райт совершенно невыносим.
— А его рана? — женщина судорожно сцепила руки так, что костяшки пальцев побелели.
— На этот вопрос я не могу ответить, миледи, — решительно произнес мужчина и строго взглянул на меня. — Мы теряем время. Так ты хочешь его увидеть или нет?
Я лишь кивнула и направилась за другом. Было страшно. Мне доводилось лишь однажды побывать в заключение, но тогда узких коридоров тюрьмы посчастливилось не видеть. Здесь не было окон, пропускающих солнечный или лунный свет, на лицах встреченных нами стражей не появлялась радостная улыбка, а стены не ласкали взор теплыми приятными тонами. Серость, холод и отчаяние, казалось, опутали все и вызывали желание бежать без оглядки из этого места. Я невольно поежилась и придвинулась ближе к Тайрону.
— Не нравится?
— Не слишком люблю темницы.
— Их никто не любит, — усмехнулся мужчина. — Потерпи еще немного, скоро уже дойдем.
— Как он? Только не говори, что не можешь ответить, я сама все скоро увижу. Мне лишь надо знать, к чему готовиться.
— Да не знаю я! — раздосадовано выдохнул Тайрон. — Он никого к себе не подпускает, даже лекаря, лишь твердит, чтобы привели тебя. Да еще пару раз интересовался своим напарником, который его подстрелил, и бормотал что-то наподобие «И когда он, наконец, притащит свою задницу?». Кого он имел в виду, выяснить так и не удалось, но охрану города приказали усилить. Все остальное время твой ненаглядный умело выводит нас из себя. Ты уж извини, но даже я пару раз хотел его лично придушить. Даже не представляю, как удалось сдержаться.
— Но зачем ему понадобилась я?
— Вот сама у него и спросишь, — с каким-то мрачным предвкушением произнес начальник стражи и подвел меня к одной из железных дверей, возле которой сидели трое Драйгов.
При нашем появлении мужчины тут же поднялись с мест и посмотрели на меня, как мне показалось, с явным облегчением. Стало не по себе.
— Открывайте.
Вопреки моим ожиданиям камера оказалась вполне просторной и светлой. Ни кровати, ни стола со стулом, ни окна, зато несколько широких матрасов на чистом полу, пара одеял и большая лампа, висящая на стене прямо под потолком достаточно высоко, чтобы достать ее не представлялось никакой возможности. Ничего похожего с той вонючей дырой, в которую когда-то засунули меня и Кайра.
Диллана я заметила не сразу. Он появился спустя пару мгновений после того, как Тайрон позволил мне войти следом за собой, прикрыв своей спиной. Просто медленно вышел из неосвещенного угла камеры и остановился неподалеку от нас, буквально прожигая меня взглядом. Сердце рухнуло куда-то вниз и пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы не броситься вперед и не обнять этого несносного райта.
— Мы выполнили свое обещание, — меж тем произнес Тайрон, посмотрев на застывшего узника. — Теперь твоя очередь позволить нам осмотреть свою рану.
— Это ее забота, — тихо ответил райт, указав на меня головой. — Вот мы и встретились снова, дейдре.
— Что значит «ее забота»? — напряженно переспросил мужчина. — Лира не лекарь, она не сможет ничем тебе помочь.
— А разве вам не должно быть все равно? — с явным интересом протянул Диллан. — Живым меня отсюда не выпустят, не важно, заживет моя рана или нет. Мне же будет куда приятнее, если ей займется эта малышка. Как-никак это именно ее обязанность — ухаживать за мной.
