Настрой у них был боевой, и это все равно лучше, чем трусливая истерика. Прежде чем скрыться в глубине этажа, где у студотряда были проломаны секретные проходы и проложены тайные ходы, Леха проверил позицию каждого. Повторил инструкции и стребовал обязательного их исполнения. И если не тупанут да не будут лезть на рожон, то шансы остаться в живых у них очень высоки.
Меня Леха особо не мучил, но присматривался, не понимая, что от меня ожидать. Порекомендовал несколько направлений, откуда обычно на них нападали соседи, а где, наоборот, наблюдалась повышенная активность зомби, пожелал удачи и показал, как забраться на крышу.
Задача номер один – удержать нападавших, пока Леха не зайдет к ним в тыл. Задача номер два, помочь студотряду, если враг массово прорвется в корпус.
Пригибаясь, чтобы меня не заметили раньше времени, я пробежал по ложбинке между арок и спрятался у небольшой бойницы, которую здесь пристроил студотряд. Выглянул вниз, и действительно чоповцы какие‑то с замашками на крутых копов. Подкатили на двух машинах к главному входу, выставили их боком, и прячутся за тачками, выцеливая вход. Ждут чего‑то или кого‑то.
Кого ждут, стало понятно буквально через несколько секунд, из‑за угла соседнего корпуса выехало еще четыре машины. Две технички с пулеметами, один пикап с десантом и черный «Ленд Крузер». Технички стали по бокам, дополнительно перекрывая углы здания, причем пулемет в левой развернули ни на корпус, а на лес у чоповцев за спиной.
Десант высадился из пикапа и рассредоточился по укрытиям за машинами. А сам грузовичок, развернулся и выставил усиленную раму задом ко входу. Подбежал совсем молоденький негритенок и прицепил к фаркопу сразу четыре троса с крюками. Вход в третий корпус я не видел, но вряд ли Леха бы его не забаррикадировал, так что, скорее всего, вырвут решетку.
Я услышал тихие шаги за спиной, обернулся и увидел Олю. Симпатичная она все‑таки, большие зеленые глаза, чем‑то на Скарлетт Йоханссон похожа, вот только чересчур худая, непонятно зачем розовые волосы. Но спросил я не это.
– Что случилось? – я пошел к ней навстречу и прошептал.
– В обоих переходах в смежные корпуса полно солдат, но пока не лезут, ждут чего‑то.
– Одновременно хотят со всех сторон пойти. Вы справитесь или помощь нужна?
– Справимся, я просто предупредить хотела.
Я перебрался через одну арку и подкрался к соседней бойнице, выглянул оттуда. Тросы уже висели в натяг, пикап урчит на холостых оборотах, а водитель почти прижался к заднему стеклу, положил руку на сиденье и смотрит на здание. Как газанет, буду валить.
Один из бойцов, причем морда какая‑то знакомая, будто я его уже где‑то видел, посмотрел на часы, кивнул и подошел к «Ленд Крузеру», постучался. Дверь открылась и оттуда, опираясь на подножку, медленно вылез человек с громкоговорителем в руках. А вот его‑то я отлично помнил.
Бомани Джеро – главарь дезертиров любителей боев на арене, собственной персоной. Надо было валить его сразу же, как только дверь открылась, но я упустил момент. Пока разглядел, пока узнал, было уже поздно – его практически сразу прикрыли два амбала, а потом он сместился за машину, только кончик громкоговорителя торчал.
– Эй, туристы! – Бомани гаркнул в микрофон по‑английски, – Теперь это наша земля. Выходите с поднятыми руками, и я сохраню вам жизнь. Считаю до пяти. Один…
Верить Бомани – себя не уважать.
На счет три пикап газанул, на счет четыре я выстрелил в голову водителю, пять уже не было – по крыше и конкретно по бойнице, за которой я был еще при счете четыре, хором ударили из всех стволов.
Под дождем из каменных крошек я отполз на середину крыши и достал рацию.
– Вадик, прием. Это Космос, как слышишь?
– Не офень. Ты где?
– В студгородке, можешь подскочить на «пиранье», забрать меня, а то прижали слегка? И Валькирию захватить, снайпер очень сейчас нужен.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Я бы ф радофтью, но… – послышался скрип, будто кто‑то пытается вырвать рацию из рук Вадика.
– Космос, говорит МакФерси. Где тебя черти носят? Возвращайся скорее, мы в осаде, Соломон пришел мстить.
Глава 10
Я пожелал удачи МакФерси, без сарказма, но с четким пониманием, что их шансы сильно выше, чем наши. С той системой укреплений, что сделали выживальщики, какое‑то время точно продержатся. А если нет, то моя попытка помочь ничего бы не решила. Со своими проблемами надо сначала разобраться.
Я перебежал почти в самый конец крыши и подполз к куче мешков, набитых песком или землей. В козырьке крыши обнаружилось небольшое отверстие, не бойница, конечно, ломом пробили дыру, сантиметров десять в диаметре, и заткнули тряпкой, чтобы не просвечивало. Но, выглядывая под разными углами, понять, что происходит перед корпусом было можно, а вот метко пальнуть в ответ, нужно было сильно постараться.
Линия из машин, за которыми прячутся бойцы, большая часть палит окна и крышу корпуса, меньшая, а с ними и один пулемет с технички, развернулись к лесу, и все куда‑то палят.
Пулемет с дальней от меня технички долбит в крыши, в то место, откуда я высунулся в прошлый раз. Еще два автоматчика пристреливаются по окнам, остальные готовятся к штурму. По лесу ведут огонь из второй технички, черт, неужели Леху спалили? Пришлось высунуться над ящиками, чтобы посмотреть, по кому лупят.
Первый раз в этом городе я был рад зомбакам. Как там говорят, враг моего врага – мой друг. В текущей ситуации подойдет! Привлеченные стрельбой из леса подтягивались шаркуны, пока немного, но то под одним деревом, то возле другого в просветах между кустами мелькали покачивающиеся фигуры. Несмело выходили на солнце, чувствовали скопление жизни и как могли рвались вперед. Правда, тут же падая под огнем пулемета.
Бойцы Бомани, конечно, грубовато работали, не экономно – палили от души, но с контрольными была беда. Дырявые зомби хоть и падали, теряя конечности, но продолжали ползти.
В пикапе поменяли водителя, послышался натужный рев, скрип резины по грунтовке, а потом грохот вырванной решетки и победные крики.
Первым делом я помог своим новым союзникам. Вернулся к бойнице, выбрал угол, при котором мне открылась спина пулемётчика и выстрелил ему в плечо. Хотя затылок был как на ладони, никакой жалости или гуманизма, наоборот, лишняя суета, вокруг вопящего подранка мне на руку.
Услышал крики сначала раненого, потом стрелков по шаркунам и стрелков по мне. Кто‑то моментально среагировал, выпустив очередь по крыше. Меткий, зараза, выбил крошки из моей бойнички.
Я отполз вглубь крыши и побежал на другую сторону. Увидел ещё одну заткнутую тряпкой дырку и бросился туда. Подцепил тряпку, и тут же шарахнулся в сторону от просвистевших мимо пуль. Спалили черти. Я дважды еще пытался высунуться, но держали пусть не особо метко, но плотно.
Эх, мне бы гранату, а лучше несколько!
Бойся своих желаний, говорила мне бывшая. Вот и сейчас что‑то пошло не так.
Как по заказу, граната появилась в воздухе прямо передо мной. Только не как в замедленной съемке – зависла, красуясь и предлагая, взять ее, да закинуть вниз. Нет, на скорости выскочила из‑под крыши, крутясь и слегка шипя, и с легким стуком поскакала по крыше, скатываясь в низины между арками.
Я прыгнул в соседний проем одновременно со взрывом. И сразу же бросился в следующий, смещаясь как можно дальше от края. Гулким градом по крыше застучали новые гранаты, будто над гаражом перезрелую яблоню потрясли. А потом все это рвануло, крышу шатнуло, а вдобавок я еще и поскользнулся. Сверху накрыло пылью и строительными ошметками, но, спасибо странному устройству крыши, я остался цел.
Но к краю уже спокойно не подойти, повсюду ямы и дыры с торчащими острыми краями и палками. Я пополз к выходу с крыши. Внизу, под крики дезертиров, продолжали стрелять, вот только тональность поменялась. Сначала орали радостно, а потом испуганно – уж не знаю, кто‑то умный не добросил, или Леха, наконец, вмешался, но одна граната взорвалась внизу.
