На крыше первым делом связался с Вадиком, проверить обстановку.
И пока все были живы. Осада все‑таки не штурм. Бандиты перекрыли все улицы вокруг лагеря и выдвинули ультиматум: присягни и плати налог или умри, дав защитникам сутки на раздумье. По мнению Вадика, МакФерси мог и согласиться, но под налогом подразумевались не только еда и патроны, но и женщины, на что семейная половина лагеря ни за что бы не пошла. Так что однозначно будет бой, хотя, по данным разведки, Соломон стянул почти всех своих солдат.
Из хороших новостей – Саня пошел на поправку, а «пиранья» обзавелась крупнокалиберными зубами, правда, пока пристроена для защиты поселения. И мол очень рассчитывают на меня.
После разговора с Вадиком побродил по раскуроченной крыше в поисках наиболее устойчивого сигнала и позвонил Ксюхе. Она сбросила, отписавшись, что на совещании, а я в ответ попытался сделать копии найденных фотографий. Намучался с наилучшей резкостью, пока фотки фоткал, и отправил ей с просьбой найти этот дом. А потом сам стал вертеть головой пытаясь сопоставить высотки на заднем плане и расположение пляжа, откуда снимали.
Пока возился с фотками, сам внимательно все рассмотрел при нормальном солнечном освещении. Хотя температуру я бы этой лампочке подкрутил бы. Домик интересный и расположение как бы не в глубине пляжа, а на миниатюрном каменном полуострове, выступающим в море. Как минимум с двух сторон камни и вода, дальше не видно, но если сопоставить ракурсы с разных фотографий, то это либо действительно небольшой полуостров на один дом с участком шесть, максимум десять соток, либо старый мол, который расширили у основания, а потом отдали под застройку.
Прикинул по карте – подходило два района: Годерич и Лакка. И там, и там при максимальном приближении карты есть пупырышки торчащие вдоль линии океана. На все про все около десяти километров пляжа, если на байке, то довольно быстро разведку проведу. Подумал, что может даже и без Ксюхи справлюсь. Но потом все же решил, что пусть лучше копнет, вдруг какие‑то связи наружу вылезут.
Прогулялся по крыше, чтобы проверить байк да оценить обстановку. Почувствовал себя рок‑звездой – стоило подобраться к краю крыши и высунуться, как меня тут же заметили голодные фанаты. Потянули руки к небу, и по‑своему радостно взвыли.
Несколько сотен, не меньше. Закуток между корпусами покрыт сплошной шевелящейся кучей. Трупов дезертиров возле машин не видно, но толпа там проседает, будто часть фанатов на карачках ползает, но других отталкивает – доедают, похоже.
Там, где я оставил мотоцикл, было посвободнее, но вот высокие тени на границе с лесом напрягали, это уже не шаркуны, а, может, даже и не прыгуны, что‑то уже очень силуэт высокий.
Что делать‑то? Такую толпу даже мигалкой от полицейской машины не отвлечь, тут целый дом заорать должен. Противопожарная сигнализация, а лучше вой сирен учебной тревоги – надо будет у Лехи спросить, что он здесь накопать успел.
Леху я как раз заметил на крыше соседнего корпуса. То мелькнет, то появится, перебегая по аркам на крыше. Помахали друг другу, чтоб палить никто не начал. Надо бы Лехе тоже рацию добыть, глядишь, лучше бы управились.
– Как там мои цыплята? С Олей все в порядке? – взволнованно спросил миротворец, причем неясно было, за что именно волнуется, за билет наружу с гонораром или за то, как их подготовил.
– Все живы, один раненый, но на ходу.
– Оля?
– Норм все, она вообще молодец, без нее бы не вытащили, – хоть я особо и не льстил, но приятно было наблюдать, как Леха пытается скрыть довольную улыбку, что‑то здесь явно большее, чем просто билет на волю, – Какие планы?
– Валить отсюда и искать другое убежище, есть идеи?
Я рассказал про лагерь выживальщиков, в том числе и текущие проблемы. Потом про железнодорожный музей и клуб охотников – больше мне пока нечего было предложить.
К МакФерси Леха не захотел. И даже не из‑за бонуса в виде осады, но из‑за потенциальной угрозы ценным мажорам и срыву эвакуации. Клуб охотников его заинтересовал, но недостаточно, решили, что для большой группы там будет тесновато держать оборону и скакать вокруг противника, как в кампусе. А вот ЖД музей ему понравился – стоит на отшибе, внутри есть, как и место для маневра, так и индивидуальные нычки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В итоге договорились, что уходим отсюда вместе, потом разбегаемся и встречаемся уже в музее. Я показал подробную дорогу и рассказал про свои ловушки и бронированный вагон, пригласил в гости, так сказать.
И приглашал без сожаления, наоборот, радуясь, что у нас появится собственный лагерь. Даже размечтался немного – мчсников туда заберем, обустроимся, потом сестра к нам переедет, а, может, и Астрид. Тьфу, прям Теремок какой‑то получается, но все равно лучше, чем одному тут выживать.
И план побега, и красная кнопка проверки систем оповещения у Лехи были, но вот дисциплина у перевозбужденного после боя студотряда куда‑то пропала.
– Полчаса на сборы, – рявкнул Леха, после того как собрал весь студотряд и осмотрел раненых, – И валим отсюда на хрен.
– Надо же добить искусствоведов, – выступил Павлик, – они сбежали, не ждут сейчас нападения.
– Во‑первых, там по обмену уже давно совсем другие специалисты, – усмехнулся Леха, радуясь своей шутке, но почти все в студотряде стояли с довольно воинственными и серьезными лицами, даже перевязанный Роберт. – Во‑вторых…а ладно. Космос, ну хоть ты им скажи.
– А что? Прекрасная идея, – я улыбнулся и подмигнул Павлику, – Я тоже считаю, что Леха на себе слишком много спиногрызов тащит. Там дезертиры из военных, банда Джеро, им терять нечего. А нам даже проще уйти будет, налегке. Так, кто готов выступать? По‑быстрому нападем, а то мне, правда, уже некогда.
Так себе мотивационная речь получилась, не мастер я. Но народ задумался. Кипит молодая горячая кровь в умах студентов, вертятся винтики – и в героев хочется на кураже поиграть, и колется мысль, что, как нас даже с численным преимуществом, выкурить не смогли, так и мы сейчас все поляжем.
– Да, еще доброволец нужен, кто бегает быстро, чтобы орду зомби отвлечь. Может, ты? – я кивнул на Пухляша, а потом и на «яблочного». – Или ты?
– Да, поняли мы уже, – вздохнул Павлик и пробормотал что‑то матерное.
– Прекрасно. Студотряд, слушай мою команду…
За тридцать минут они не управились. Пока свернули палатки и собрали вещи, пока из каких‑то других комнат стаскивали оружие и боеприпасы (где Леха все это набрал, не признался, но намекнул, что знает, где еще есть), пока все это спускали по тросу на задний двор капмуса, где было поменьше мертвяков.
Моя помощь не требовалась, поэтому я успел и покошеварить, и вздремнуть немного, но главное – я пристал к каждому студенту и показывал фотографии аспиранток, в надежде что‑нибудь узнать.
– А, этих знаю, – во время перекуса ответила мне Сиськи (которую на самом деле звали Регина), – Ну, как знаю, пересекалась пару раз. Они в соседнем корпусе живут, в двести восьмом, кажется. Имена еще прикольные, одна Фераха, а другая Чика, прикинь? Я потому и запомнила.
– Регина, а дом этот знаешь где?
– Неа, я же говорю, и их‑то не знаю. Они стремные какие‑то были.
– В смысле ботанки?
– Ну, Фераха может быть, а вот Чика… Так та полная чика, – Регина хихикнула, – с ними то дед какой‑то терся, то бандиты какие‑то местные.
– Шпана?
– Ну, не знаю. Даже у нас шпана на «геликах» не гоняет, выглядели опасно. И наш гид из посольства говорил, будто опасная банда. Ща, подожди, – Регина повернулась к Оле, которая заканчивала паковать свои вещи, и крикнула, – Оль, как бандита звали, от которого Сергей советовал подальше держаться?
– Соломон, – повернулась Оля и сдула челку, упавшую на лоб, – а что?
