Я оглянулся на так называемую вторую линию коттеджей, там тоже забор на заборе и видны только крыши и верхние этажи. На одном из участков показался отблеск, будто внизу кто‑то с фонариком ходит. Может здесь мода такая, чтобы соседи к тебе на участок не заглядывали.
Осторожно, пытаясь контролировать каждый угол и каждую подозрительную тень, и прислушиваясь, вдруг за легким шелестом океана, раздастся хрип или чавканье, я закатил байк за стойку стилизованного под тростник и сушеные пальмовые листья пляжного бара. Полки подчистили в ноль, ни одной бутылки, где хотя бы на донышке что‑нибудь осталось. Но и битой посуды нет – грабили без спешки и даже табличку оставили, что бар закрыт.
Я обошел райское гнездышко по берегу. Чуть лучше разглядел дом в современном стиле – прямая плоская крыша с панелями солнечных батарей, много стекла и деревянных вставок. На участке беседка, несколько пальм, неровные, давно неухоженные, фигуры из кустарника. Ни света в окнах, ни движения, ни тем более вышек с пулеметами – ощущение, будто дом вымер.
Ну, это еще ничего не значит. Я перебежал свободное пространство пляжа (песок отлично гасил звуки шагов) и присел с краю участка за самым крупным камнем. Выждал пару минут, прислушиваясь и сканируя пляж. Где‑то очень вдалеке послышались выстрелы, но понять, случайные ли это выживальщики или отряд «глобалов» было невозможно.
Тихонько двинулся вдоль забора и чуть не подпрыгнул, когда надо мной раздался глухой щелчок и я оказался в ровном круге света. Я бросился назад к камню, и через пару секунд свет погас. А слона‑то я и не заметил, а точнее лампочку с обычным датчиком движения. Надо еще в звонок позвонить, в морской сувенирный колокол – его как раз видно над калиткой.
Смысла прятаться уже не было, как обмануть датчики движения я не знал, буду хитрить или поплыву в обход, еще что‑нибудь активирую, да и камеры скорое всего есть, то, что я их не вижу, ничего не значит. Выпрямился и, уж не знаю для каких зрителей, высоко поднимая ноги и стараясь не промочить ботинки, сделал вид, будто домой иду. Каждый день тут хожу, а то что автомат за спиной да пистолет в руках, так это вместо дипломата или с чем там с работы богатеи возвращаются.
Магнитный пропуск, найденный в общаге, сработал. Дверь пискнула и на доводчике ушла внутрь от легкого толчка. Я опять пригнулся и по всем правилам, начал зачистку помещения. Проскользнул во двор, ушел с линии возможного огня, но почти сразу махнул на все рукой, когда датчик света не только высветил меня, но и с тихими щелчками проложил световую дорожку прямо к дому.
Убедился, что калитка закрылась и поспешил к дому. Не нравилось мне здесь, всплески и стуки воды о камни не давали толком прислушаться, а к ним еще примешивалось мерное гудение светильников. Кусты во дворе, раньше изображавшие местную фауну и героев Африканских сказок, руки бы поломать тому садовнику, который сначала так все реалистично создал, а потом просто забил и перестал за всем ухаживать. Я чуть не пристрелил куст, похожий на человека, сидящего у маленького пруда, когда из веток на голове вылетела какая‑то ночная птица.
Здесь скорее заикой станешь, чем алмаз найдешь.
Я поднялся на крыльцо. Сместился под защиту хлипкого столба, несущего скорее декоративную функцию, но хоть как‑то прикрывающего обзор с коттеджей второй линии, и открыл замок.
Толкнул дверь, но она прошла сантиметров десять и уперлась во что‑то. В щель шибануло холодным кондиционированным воздухом, пахнущим сыростью и мертвечиной. Я надавил на дверь, с усилием и шорохом, будто что‑то тащат по полу, но она медленно поползла внутрь. Под ногами на открывшейся бежевой плитке появилось засохшее кровавое пятно. А потом и клок черных спутанных волос.
Еще немного протолкнул дверь и, наконец, заглянул внутрь.
На полу лежало мертвое тело. Судя по одежде и длинным волосам девушка из местных, в затылке огнестрельное ранение. Бежала ли она к двери или как еще тут упала, уже не понять – сильно ее сдвинул.
Протиснулся внутрь и прикрыл дверь. На стене рядом висел щиток сигнализации, но экран не горел, и свет не включился, либо датчик сломан, либо здесь ручное управление.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Посветил фонариком по комнате, напрягся от собственного отражения в окне. Широкий коридор, плавно переходящий в большую гостиную – плазма на стене, стеклянный круглый стол, заваленный обертками от еды, и два кожаных дивана. Вдоль стен какие‑то деревянные скульптуры, тонкие, но вытянутые, в углу стояла ваза с какими‑то колючками, а на стене висели декоративные маски, дающие очень нервные тени, стоило зацепить их светом фонарика.
Возле окон на полу сумка для теннисных ракеток и три раскрытых чемодана с разноцветными тряпками, но ничего не разбросано, видать жильцы поленились вещи по шкафам развешивать, но пользуются содержимым. Я так в отеле, когда в командировку приезжаю на пару дней, делаю – открыл сумку, в угол задвинул и берешь оттуда чистое при необходимости.
В гостиной высокий потолок, вроде это второй свет называется, когда часть верхнего этажа отсутствует. В дальнем углу лестница, коридор и закрытые двери. Не считая трупа под дверью и мусора на столе, все довольно прилично – много свободного пространства, с виду необжитого пространства. И холодно. Окна закрыты, а кондей пашет без остановки.
Убедившись, что на меня никто не нападает, я закрыл дверь на замок и перевернул труп. Подпорчено уже временем, но узнать можно – Фераха, та, что пополней и без пафосного снобизма на фотографиях. По дырке в затылке никаких сомнений в причине смерти не было, а вот причину, которая к этому привела, надо еще выяснить. Нашел уже потемневший след от укуса между большим и указательным пальцем, тянулась что ли к кому‑то, а тот ее и цапнул.
Я посветил на дверь и насчитал еще четыре пули, застрявших в обшивке. Может, и ошибочно я предположил, что метким выстрелом Фераху свалили. Прошелся по комнате и нашел гильзы. И что мне это дает? Собственно, ничего. Девушку укусили, она побежала, а кто‑то не хотел отпускать.
В руке у трупа что‑то блеснуло, я присмотрелся и нашел маленький ключик, очень похожий на ключ от наручников. Но следов на запястье у девушки не было. И опять же, что это значит? Хотела кого‑то спасти?
Устав строить из себя Шерлока Холмса, решил просто все обыскать. Осмотрел чемоданы. Судя по вещам, один мужской и два женских. Лишь мельком глянул на платья, кофточки и косметику, а вот чемодан с рубашками вытряхнул на пол и ногой разгреб содержимое. Рубашка, шорты, несессер, аптечка, трусы, носки – стандартный набор мужчины в путешествии, только еще новенький медицинский халат с вышитыми на кармашке инициалами Гульдберга.
В кофре для ракеток и то больше интересного нашлось, помимо трех ракеток. Никогда в большой теннис не играл, но слышал, что там заморочено все – разная сетка или струны, и под разные уровни мастерства, и под разные условия игры. Да и цена скорее всего заоблачная, вот только нафига переть их с собой в самый разгар зомбиапокалипсиса? Это даже не клюшка для гольфа, чтобы от мертвяка отбиться.
Помимо ракеток, в кофре нашлось небольшое портмоне, без наличных денег, но с кредитками и дисконтными карточками, в том числе магнитной «ВИП» картой члена теннисного клуба «Атлетика» в центральном районе Фри‑Тауна (забрал себе). Еще была фотография, где профессор где‑то на горнолыжном курорте обнимал белую женщину примерно своих лет и презерватив в кармашке для мелочи. В общем, что‑то типа джентльменского набора.
Все так же не включая свет, я поднялся на второй этаж. И здесь довольно чисто и аккуратно. Как в отеле, куда только заехали, побросали вещи и убежали гулять, город смотреть. Ванная комната, туалет и две спальни, все двери вдоль одной стены выходили на внутренний балкон со стеклянными перилами.
В первой спальне ничего интересного, даже постельное белье не смято. Во второй на полу валялась картина, фотография пляжа в дешевой рамке под стеклом. А на стене, откуда ее сняли, фонарик высветил небольшой сейф, к счастью или к сожалению, открытый. И на первый взгляд, пустой – так что к сожалению.
