Соломону просьба мужика не понравилась. Он выхватил мачете, замахнулся и стал поливать мужика отборным африканским матом. На шум из дома выскочило несколько бойцов с оружием наготове, но как увидели причину недовольства шефа, так постарались незаметно сдать назад. Под горячую руку психа никто не хотел попадать.
Блин, даже жалко парней, считай, подставил их. Я сдвинулся ближе к широкой гусенице, за которой прятался уже несколько часов, отполз назад, чтобы дуло автомата не торчало, и прицелился в Соломона.
Так себе позиция, метров пятьдесят, он стоит ко мне боком, но в принципе работать можно. Один выстрел и сразу можно кучу проблем решить. Плохо только, что не моих. Себе‑то я их только создам.
Соломона, так и опустившего мачете, позвал водитель «гелика» и протянул ему рацию из машины. О чем говорит местный босс, слышно не было, но видно было, что он посмотрел на часы, потом махнул рукой на рыбаков, и тех моментально, как ветром сдуло. Соломон договорил, залез в машину и начал давить на гудок автомобиля. Серия коротких, будто на встречке свадебный кортеж приветствует.
Из дома повалил народ, некоторые прямо из окон первого этажа выпрыгивали. Выбегали на парковку и строились в кривые, довольно хаотичные шеренги. Соломон прошелся мимо строя, что‑то увлеченно рассказывал, жестикулируя мачете, а потом показал в сторону ворот. Часть бойцов впихнулась в микроавтобусы, а остальные пешком, перейдя на бег, ломанулись туда, куда показывало мачете. Соломон вернулся в «гелик» и поехал следом.
Я насчитал почти сорок человек. С учетом тех, кто уже перекрыл лагерь выживальщиков, и тех, кто раньше ушел к воротам, МакФерси я не завидую.
Я выждал еще минут пятнадцать, но улица опустела. Ни патруля, ни опаздывающих на работу, только рыбаки вернулись и спорили с кем‑то через окошко.
Я выполз с другой стороны спецтехники, просканировал дорогу и под прикрытием бочек, а потом и контейнеров стал пробираться к домику, откуда народ возвращался с оружием. Гараж метра четыре в высоту, чем‑то похож на трансформаторную подстанцию, как была возле родительского дома и куда строго‑настрого даже приближаться не разрешали. Двойные стальные ворота, одни заколочены, а у вторых на девяносто градусов створки распахнуты, окна отсутствуют, только под крышей несколько решеток.
Я подошел с глухой стороны и тихонько сместился к воротам. Заглянул в щель и действительно обнаружил оружейную. Целый склад оружия, стеллажи с ящиками уходили вглубь помещения. В метре от входа установили решетку на весь проход. В центре сделали окошко и стойку выдачи, наподобие, как в банке было, только кустарного производства и заколоченной фанерными щитами нижней частью.
В глубине мелькнула тень, чья‑то спина, в остальном тихо, только вентилятор гудит и щелкает лопастью, будто цепляется за что‑то, и за самим зданием тарахтит бензиновый генератор. Я просочился внутрь и присел в углу, так чтобы меня не заметили из окошка.
С другой стороны от стойки была дверь, но к шаманам местным не ходи, запертая. Я выглянул над фанерой и разглядел местного кладовщика, зависшего перед вентилятором. Жарковато ему здесь, одет налегке – серая футболка, камуфляжные шорты и шлепанцы, если бы не наплечная кобура под мышкой, я бы даже сказал, что по‑домашнему.
Но как до него добраться, я не представлял. Даже пристрели я его там или забодай томагавком, внутрь‑то я не пройду. А я понял, что мне туда очень надо, когда рядом со спиной мужика разглядел характерные силуэты сложенных в ряд помповых гранатометов «ГМ‑94».
Вот такого мне точно не хватало, когда мы Егеря слонобоем валили. Легче, короче, удобней, а, главное, четыре выстрела можно зарядить, и снаряды на любой вкус, цвет и способ поражения неприятеля. Осталось забрать.
Мужик так и стоял спиной, раскинул руки перед вентилятором, будто на Титанике на носу стоит. Я выскользнул на пустую улицу и обошел здание. Нашел кабель, свисающий из маленького окошка, и пошел по нему в сторону свалки из пустых оружейных ящиков. Среди которых на свободном пятачке стоял работающий генератор.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– А показания счетчиков, то не сдаем? – я улыбнулся и щелкнул выключателем.
Вернулся к воротам и уже собрался закрыть первую створку, чтобы по полной устроить кладовщику парилку, но услышал, как звенит связка ключей и щелкает замок. Дождался, когда скрипнет дверь и метнулся внутрь, держа в одной руке пистолет, а в другой топор.
– Всем лежать мордой в пол! Работает Мосэнергосбыт! – на кураже само вырвалось, а мужик все равно не понял.
Кладовщик подпрыгнул от неожиданности, выронил ключи, попытался развернуться в воздухе и бросился к двери. Я успел ударить его по ногам, и уже упавшего припечатал топором. И стараясь сильно не пачкать пол, поволок тело внутрь. Задвинул за грудой ящиков, может, потом не сразу спалят, вернулся к воротам, удостоверился, что все спокойно.
Бегло осмотрел полки. Богато, но ничего такого, чтобы меняться или тащить дополнительный груз, только патронов нужных бросил в рюкзак несколько пачек. Другое дело девяносто четвертый «ГМ» – работает, как помповое ружье, максимальная дальность пятьсот метров, минимальная десять. Эх, была бы возможность, все бы забрал.
Схватил ближайший гранатомет, разложил приклад, дернул помпой, пощелкал, осмотрел и начал заряжать, чередуя разные типы снарядов, лежавших в коробках на полке: кумулятивная, термобарическая, осколочная, термобарическая. На соседней полке нашел подсумок на двенадцать гранат и также вперемежку все заполнил.
Перед выходом еще вскрыл ящик с обычными гранатами и, с трудом погасив просыпающийся приступ жадности, взял всего две гранаты. Попробовал, смогу ли хоть подпрыгнуть с таким весом и понял, что не могу дышать. Но не от тяжести, а просто потому что воздуха в помещении нет вообще.
Вот и первый раз вспомнил прохладный ночной океан. С грустью посмотрел на оставшиеся запасы, помахал им, но, как говорится, обещал вернуться. Закрыл дверь на замок, забрав с собой ключи, и вышел на улицу.
Огляделся – никого. Закрыл первую створку, потянулся ко второй, размышляя, где бы еще табличку найти: «Перекур – десять минут». Смахнул пот со лба и резко похолодел, когда услышал за спиной шум автомобиля.
Юркнул в открытую створку и сместился за стену, в надежде, что меня не заметили.
Зря надеялся! Машина дала по газам, стала сигналить и в металлическую дверь попали первые пули. Я притих, дождался, когда заскрипели тормоза, и высунул в дверь гранатомет. Машина остановилась метрах в пятнадцати от гаража, бойцы еще только открывали двери, как я выстрелил.
Взрыв, скрежет металла, звон брызнувшего стекла на бетонную дорогу и все это под вопли раненых. Не выпуская гранатомет из рук, я бросился обратно к спецтехнике, за которой провел все утро. И выпустил второй снаряд в темный дверной проем, где мелькнули люди. Подъездную дверь снесло, а внутри вспыхнуло пламя, кто‑то горящий вывалился на ступеньки.
Я побежал дальше, пока резервуары не оказались в прямой видимости. Спрятался за поддоном, заставленным кирпичами, дозарядил две гранаты. И, выглянув, из‑за кирпичей пальнул в ближайший бак. Попал в середину, наслаждаясь яркой огненной вспышкой, но не занялось. Пустой он там, что ли был? Перевел гранатомет на следующий, с которого ночью светили прожектором, и снова выстрелил. Вот там уже полыхнуло вовсю.
Пламя, как волной, окатило бок резервуара и взметнулось вверх, если и были там какие‑то часовые, то в густом черном дыму в лучшем случае уже одни головешки бегают.
– Гори, гори ясно, чтобы не погасло, – пробурчал я и выпустил навесом еще две гранаты в дальние резервуары.
Из‑за дыма даже не смог понять, попал ли. Времени разглядывать не было, по дороге в мою сторону ехало две машины. Одна свернула раньше в сторону резервуаров, а вторая проскочила к горящему подъезду жилого здания. Из нее выпрыгнули работяги и, схватив огнетушители, бросились в подъезд.
