…Стивен не желает выслушать Чариз и сразу выгоняет ее из дома, Шерри рассказывает ему правду, и они венчаются в тот же день.
…Чариз появляется после венчания, но Стивен верит не ей, а Шерри.
Лишь одному ужасному факту Шерри не могла придумать объяснения. Николас Дю Вилль сказал, что Стивен решил жениться на ней из чувства вины. Ей оставалось только примириться с этим и утешать себя мыслью о том, что Стивен ее любит. Для такого финала она сочинила много вариантов.
…Он всегда любил ее, но не осознавал этого до тех пор, пока она не сбежала; он стал искать ее, нашел, и они поженились.
…Они поженились, и он любит ее, несмотря ни на что.
Шерри больше нравился первый финал, более реальный, она поверила в него и иногда, сама того не замечая, смотрела в окно, словно надеясь, что прямо сейчас Стивен придет за ней. Эти фантазии скрашивали жизнь Шерри, но каким наслаждением и в то же время мукой было видеть его в театре!
Ей не следовало там бывать и мучить себя. Ведь настанет момент, когда он улыбнется своей спутнице ему одному присущей завораживающей улыбкой, и после этого Шерри никогда больше не придет в Ковент-Гарден. Это было бы выше ее сил.
Иногда ей даже казалось, что он страдает из-за того, что потерял ее. Он выглядел таким несчастным и мрачным, когда сидел в своей ложе с очередной спутницей.
Был еще день, не время для сладких мечтаний, и Шерри тряхнула головой, чтобы прогнать нахлынувшие воспоминания, и тут с улыбкой заметила, как Джулиана Скефингтон проскользнула к ней в комнату.
– Мисс Бромлей, можно я у вас спрячусь? – спросила семнадцатилетняя девушка с презрительной миной на миловидном лице, тихонько закрыв дверь и направляясь к кровати. Осторожно, чтобы не измять покрывало, девушка села, очень похожая в этот момент на сникшего ангела. Временами, когда ей бывало особенно плохо, Шерри задавалась вопросом, как могла эта ужасная парочка, сэр Джон и леди Скефингтон, произвести на свет такую нежную, умную, тонкую, прямо-таки золотую девушку.
– Случилось самое худшее! – с отвращением произнесла Джулиана.
– Самое худшее? – пошутила Шеридан. – Не страшное, не ужасное, а самое худшее?
Шерри улыбнулась, но улыбка тут же исчезла, когда Джулиана со вздохом сказала:
– Мама вбила себе в голову, что мною заинтересовался какой-то аристократ, в то время как он едва взглянул в мою сторону и не проронил ни слова.
– Понятно, – мрачно сказала Шерри. Она знала, что происходит в семье, и очень сочувствовала девушке. Но не успела она ответить, как в комнату, дико вращая глазами, ворвалась леди Скефингтон.
– Даже представить себе не могу, в каком наряде следует появиться в столь блестящем обществе! Может, вы посоветуете, мисс Бромлей, ведь вас порекомендовала сестра герцога! Мы сейчас же отправимся на Бонд-стрит, Джулиана! Не сутулься. Мужчинам это не нравится! Что будем делать, мисс Бромлей? Наймем карету? Ведь придется ехать с целой свитой слуг, включая, конечно, и вас.
Шерри никак не отреагировала на такое определение ее статуса. Впрочем, леди не ошиблась. Гувернантка и есть прислуга, особенно в этом доме. Ей еще повезло с работой.
– Я не очень-то хорошо разбираюсь в шикарных нарядах, мэм, – осторожно сказала она, – но буду счастлива, если смогу вам помочь. Где состоится торжество?
Леди Скефингтон выпятила свою необъятную грудь. «Словно герольд, объявляющий о прибытии королевской четы», – подумала Шерри.
– В загородном доме герцога и герцогини Клеймор!
Шерри показалось, что комната покачнулась. Она наверняка ослышалась.
– Герцог и герцогиня Клеймор приглашают нас к себе на торжество в узком кругу.
Чтобы не упасть, Шерри ухватилась за столбик кровати. Судя по тому, что она видела в доме Стивена, Уэстморленды находились на самом верху иерархической лестницы светского общества, а Скефингтоны – в самом низу, таких, как они, Уэстморленды просто не замечали. И дело даже не в богатстве и престиже, а в высоком происхождении. Уэстморленды, как и все их друзья, были аристократами, чего не скажешь о сэре Джоне и его супруге. Как же их могли пригласить в дом Клейморов, недоумевала Шерри.
Ее дневные грезы превратились в самый настоящий ночной кошмар.
– Мисс Бромлей, вы побледнели, но я должна вас предупредить, сейчас не время впадать в меланхолию. Уж если я не могу себе позволить спасительного обморока, то вы тем более, мое дитя, – сказала она с натянутой улыбкой.
Шерри стоило немалых усилий взять себя в руки.
– А разве вы… – начала она охрипшим голосом, – знакомы с ними? Я имею в виду герцога и герцогиню.
– Надеюсь, вы не разболтаете того, что я вам скажу, – произнесла леди Скефингтон доверительным тоном, – иначе будете уволены.
Сглотнув, Шерри кивнула, что леди Скефингтон справедливо расценила как обещание держать все в строжайшей тайне.
– Мы с сэром Джоном никогда не были с ними знакомы.
– Тогда как же, то есть почему?..
– У меня есть все основания думать, – гордо ответила леди Скефингтон, – что Джулиана приглянулась самому завидному жениху во всей Англии! А это торжество – просто уловка, хитрый способ, придуманный графом Лэнгфордом, чтобы поближе познакомиться с моей дочерью.
У Шеридан все поплыло перед глазами.
– Мисс Бромлей!
Шеридан прищурилась, с опаской глядя на женщину, которая, по-видимому, придумала эту дьявольскую сказку исключительно для того, чтобы свести Шеридан с ума.
– Мисс Бромлей! Так дело не пойдет!
– Мама, дай мне твою нюхательную соль. – Голос Джулианы донесся до Шеридан, словно из пропасти.
– Нет-нет, со мной все в порядке, – сделав над собой усилие, сказала Шерри, отвернувшись от противной соли, которой леди Скефингтон махала у нее перед носом. – Простите… немного… закружилась голова.
– Слава тебе, Господи! Ведь вы должны проинформировать нас, как вести себя в высшем обществе.
Близкая к истерике, Шеридан хихикнула:
– Да я сама не знаю.
– Но мисс Чарити Торнтон в своем рекомендательном письме особо отметила, что ваше редкое благородство и безукоризненные манеры могут послужить примером для любого ребенка. Разве не она писала это письмо?
Шерри подозревала, что рекомендательное письмо было написано под диктовку Николаса Дю Вилля, которому удалось убедить мисс Чарити поставить под ним свою подпись, как говорится, не глядя, поскольку рекомендация холостяка, прославившегося своим распутством, вряд ли могла помочь молодой женщине получить приличное место. Не исключено также, что он не только сам написал это письмо, но и подписался под ним за себя и мисс Чарити.
– Неужели я дала вам хоть малейший повод сомневаться в справедливости этих слов, мэм?
