- Не стоит! Если знаешь, что для тебя хорошо, то замолчи. - Не сводя глаз с центуриона, он отдал приказ своим людям. - Свяжите ему руки, а затем отведите его к остальным.
Мгновение спустя Макрона вытолкнули из его хижины. В свете костров он видел, как вокруг толпятся сотни вооруженных людей, собирающих протестующих. Большинство молчало и просто с молчаливым соучастием наблюдали, как мятежники захватывают лагерь.
*************
Глава XXIX
Макрон стоял с офицерами и людьми, загнанными в угол лагеря. У всех были связаны руки, и их охраняло не меньшее количество мятежников, вооруженных мечами и копьями. Он видел факелы поисковых отрядов, пробивающихся через ряды, пока они искали оставшихся людей. Насколько он мог понять, большинство офицеров не предали командующего; в толпе вокруг него было почти столько же префектов, центурионов и опционов, сколько обычных легионеров и ауксиллариев. Контуберний преторианцев, который остался охранять штаб, когда охотничий отряд отправился в путь, остался верен своей военной присяге. Единственным другим преторианским центурионом в лагере был Николис, который слег с лихорадкой в хижине, построенной в качестве армейского госпиталя. Его поддерживали двое из его людей, пока он пытался удержаться на ногах.
У хижин с припасами собиралась большая толпа, и время от времени раздавались громкие возгласы, пока открывался замок, и затем мятежные солдаты ворвались внутрь, чтобы разграбить то, что оставалось внутри.
- Дураки, - прорычал центурион Тортилл, пробираясь сквозь плотно согнанные ряды пленных, чтобы встать рядом с Макроном. - Что они думают, что они будут делать с пустыми желудками, когда они наедятся и выпьют последнюю каплю вина? Как только похмелье пройдет, им не на что будет жить. Тогда что?
Он глубоко вздохнул и крикнул: - Они едят наш паек! Один из вас, ублюдки, пойдите и остановите их, пока они не прикончили весь запас!
- Закрой свой рот! - отозвался голос из охранявшей их толпы. - Мы вам больше не подчиняемся!
- Ты будешь, дружище. И когда с этой ерундой будет покончено, я выслежу тебя, и моя Лукреция выбьет из тебя все дерьмо, которое польется через твой рот. Клянусь всем, что, черт побери, свято.
- Тихо там! - крикнул другой голос, и Макрон увидел, что мятежники расступились, чтобы пропустить небольшую группу людей, ведомую опционом-ауксилларием, несущим факел. За ним шагал префект Орфит. Он вложил свой гладий в ножны и теперь повернулся к пленным и осмотрел их.
- Тебе это не сойдет с рук! - бросил ему вызов Макрон. - Ты знаешь, как Рим наказывает мятеж. Если вы не сдадитесь и не освободите нас сейчас, вы подпишете себе смертный приговор. Будьте благоразумны и поступайте правильно, а я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедить полководца проявить снисходительность.
- Снисходительность? - Орфит горько рассмеялся, и многие из его последователей присоединились к нему. - В теле Корбулона нет ни косточки снисходительности. Посмотри, как он наказал моих сирийских мальчиков и ребят из Шестого легиона. Обращался с нами не лучше, чем с собаками, когда выгнал нас из лагеря. Мы видели, как из-за него гибли наши товарищи. Замерзшие до смерти или измученные болезнью, пока они не захлебнулись в собственной крови от кашля. Так что избавьте нас от любых обещаний снисхождения нашего командующего.
Макрон протиснулся впереди толпы и выступил вперед, чтобы противостоять Орфиту. Один из мужчин, охранявших пленников, шагнул к нему, подняв меч и глядя на Орфита, ожидая приказов. Префект ауксиллариев покачал головой.
- Центурион Макрон, ты лучше большинства людей знаешь, что, если мы сделаем то, что ты говоришь, Корбулон не проявит к нам милосердия. Он не только распял бы всех зачинщиков, но и заставил бы всех нас погибнуть. - Он повернулся и крикнул людям, собравшимся вокруг пленников в темноте. - Братья! С этого момента, где мы сейчас находимся, назад дороги нет. Мы сбросили цепи угнетения, которые выковал вокруг нас Корбулон. Теперь мы свободны от его тирании и требуем справедливости для солдат этой армии. Корбулон убил более двадцати человек из моей когорты и почти вдвое меньше из когорты легионеров.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Некоторые из мужчин сердито закричали, а другие присоединились к ним. Орфит подождал, пока их ярость достигнет апогея, прежде чем он поднял руки и призвал их замолчать. Когда они смолкли, он снова заговорил. - Сделаем ли мы, как предлагает центурион Макрон? Сможем ли мы снова отдать себя на милость Корбулона? Сколько еще из нас он убьет, прежде чем эта кампания закончится? Сдадимся полководцу Корбулону, ребята? Я говорю – нет! Нет!
Толпа на мгновение взревела в знак согласия, затем шум стих, и Орфит снова повернулся к Макрону. - Понимаешь? Парни больше не признают твоего командующего своим командиром. Теперь, Макрон, отойди назад и больше не доставляй проблем. Если ты этого не сделаешь, я тебя раздену и выставлю из лагеря. Посмотрим, сколько ты продержишься этой ледяной ночью. А пока мы будем греться у костра, готовя всю еду, которую этот ублюдок скрывал от нас!
Мятежники насмехались над Макроном, и он глубоко вдохнул холодный воздух. - Чего вы, дураки, думаете, вы сможете добиться? - проревел он. - Что произойдет, если вы съедите то, что осталось от наших припасов? Вы будете голодать! По крайней мере, Корбулон поддерживал вас в живых.
- Едва! - крикнул в ответ Орфитус. - Ты называешь этот мороз и страдания поддерживать вживых? Некоторые из нас уже не более чем ходячие трупы. Говорю тебе, еще один месяц с Корбулоном во главе, и весь этот лагерь станет не чем иным, как кладбищем. Кроме того, у нас будет еда. Много еды, братья. Жители Тапсиса пообещали накормить нас, если мы прекратим осаду их города и демонтируем наши осадные машины в знак доброй воли.
- Ты имел дело с врагом? - Макрон сердито покачал головой. - Вы предатели! Все предатели!
- Тихо! - рявкнул Орфит. Он схватился за рукоять меча и тихо заговорил. - Прикуси свой язык, или я могу просто отрезать его сам.
- Делай свое подлое дело, ублюдок…
Без всякого предупреждения Орфит нанес жестокий удар слева, от которого голову Макрона резко развернуло, что заставило его замолчать. Он сразу почувствовал привкус крови во рту и сплюнул в сторону от болезненной пульсации в голове.
- Сегодня у нас обед со складов, в которых нам отказывал Корбулон. Но завтра люди Тапсиса откроют свои зернохранилища и пришлют хлеб, сыр, мясо и вино в обмен на мир между нами. Один из наших людей уже разговаривал с лидерами повстанцев несколько дней назад, и сделка согласована. Завтра пир!
Последователи Орфита лихорадочно приветствовали перспективу набить себе животы. Он снова призвал их к молчанию и повернулся к заключенным. - Братья, у вас есть выбор: присоединиться к нам или оставаться связанными, под охраной, пока наши условия не будут выполнены. Центурион Макрон говорит, что наше дело обречено на провал и что всех нас ждет жестокое наказание. Он не прав. У Корбулона нет другого выбора, кроме как уступить нашим требованиям. Особенно, когда охотничий отряд вернется в лагерь, и он попадает в наши руки. И что это за требования? Во-первых, он полностью прощает всех, кто встал на сторону мятежа. Во-вторых, он снимает осаду и ведет армию обратно на зимние квартиры в Тарс. В-третьих, он отправит в Рим список наших требований о полном рационе, полноценной оплате нашей службы и справедливой дисциплине, чтобы должным образом представить наше возмущение создавшимся положением.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Это полная чушь! - перебил Тортилл. - Командующий никогда на это не согласится! Ни один римский полководец никогда бы не согласился.
- Но он это сделает. По одной очень простой причине. - Орфит наполовину повернулся и указал на восток. - В конце долины проходит дорога, ведущая в Армению и Парфию. Если Корбулон откажется согласиться с нашими требованиями, мы двинемся к границе и разобьем там новый лагерь. Если Рим пошлет за нами войска, мы перейдем в Парфию. Даже если Рим оставит нас в покое из-за страха перед нашим уходом, наше присутствие там послужит доказательством того, что Империя восстает против самой себя, и это только придаст смелости парфянам.
