Мэгги устало потерла поясницу.
— От Виндзора до Хартфорда сорок миль. От Лондона до Спенсер-Парка много ближе.
— Ты плохо себя чувствуешь, Мэгги?
— Что-то в спину вступило, наверное, от ходьбы по лестнице в такую жару.
— Сядь и отдохни. Я сама соберу вещи.
Кэтрин вытащила сундуки и принялась за скучную работу — опустошать гардероб. Во время ленча она сходила на кухню, чтобы взять немного еды и холодного питья.
Она забрала каравай свежевыпеченного хлеба, немного курятины, персиковый компот и кувшин медового напитка и отнесла наверх. Когда Мэгги сказала, что у нее нет аппетита, Кэтрин встревожилась. Налила ей чашку меда и вздохнула с облегчением, увидев, как Мэгги опустошила ее.
Изобел она нашла в гардеробной, где та вместе со своими помощницами паковала королевскую одежду.
— Матушка, у меня камень упал с души. Вы, оказывается, уже почти готовы. Я тоже укладываюсь. Когда королева отбывает?
— Думаю, что мы едем в Виндзор завтра, — сказала Изобел.
По пути к себе Кэтрин понадеялась, что Мэгги полегчало.
— Мне тебя так жалко. Что-нибудь подать, Мэгги?
— Только воды. Очень хочется пить. Извини меня, деточка.
Кэтрин принесла ей воды.
— Извини? За что? Не надо извиняться. — Молча она налила воды в лохань и принесла мыло и полотенце. Опустившись на колени перед старой нянькой, вымыла ей руки и отерла все в поту лицо. А за разговором попыталась не дать выйти своему страху наружу. — Это все жара. Отсюда такая усталость. Мать сейчас пакует королевский гардероб. Завтра мы по реке поедем в Виндзор. Так намного лучше, чем трястись в душной карете.
Проверив, все ли на месте в шкатулке с драгоценностями, Кэтрин закрыла ее на замок. Потом сложила вещи Мэгги и перенесла их багаж к дверям.
Стемнело. Она помогла Мэгги устроиться на ночь и легла сама. Сон не приходил. Пару раз она вставала в темноте, чтобы подать Мэгги воды.
— Ты уж прости меня, деточка, что доставляю тебе столько хлопот.
— Не беспокойся. Когда я была ребенком, сколько раз ты подавала мне попить среди ночи?
— Это была моя обязанность.
— Нет, ты меня любила, Мэгги. А я люблю тебя. — «Пожалуйста, пожалуйста, лишь бы она не заразилась чумой… Я этого не переживу!»
Оставшуюся часть ночи Кэтрин провела между страхом и надеждой. Она то убеждала себя, что у Мэгги нет никакой чумы, то начинала молиться, чтобы подруга няньки Роза не успела заразить ее. Так она промучилась до рассвета и, как результат, проспала дольше, чем собиралась.
Поднявшись, Кэтрин первым делом проверила, что с Мэгги. Та беспокойно металась, но все еще спала. Кэтрин оделась и, пока нянька в ней не нуждалась, отправилась в гардеробную договориться, чтобы их багаж отнесли на королевский баркас.
— Ты еще здесь, Кэтрин? — спросила Изобел. — Королева Анна с фрейлинами уехала час назад. И Арбелла вместе с ними. Они сказали мне, что ты не едешь в Виндзор, а собралась домой в Спенсер-Парк.
— Кто тебе сказал такое? Арбелла?
— Нет, фрейлина по имени Маргрета, или как там ее. В общем, не важно. Королева еще пришлет баркас за своим багажом. Надо сказать носильщикам, чтобы забрали твои сундуки, а ты поедешь со мной. Не будем терять времени.
— Я не могу. Мэгги еще не встала. Мы с ней придем на пристань.
— Мэгги еще в постели? Она заболела?
— Со вчерашнего дня ей нездоровится. Но, думаю, с ней все будет в порядке. У нее просто немного болит поясница.
— Боли в пояснице? Боже правый, это же верный признак чумы! — Изобел взялась за сердце. — Держись от нее подальше. И не вздумай возвращаться к себе. Просто пошли за багажом.
— Я не могу бросить Мэгги! — вскипела Кэтрин.
— Но ведь нельзя везти ее в Виндзор. Единственное, что тебе нужно сделать, — это сообщить, что она заболела, и ее отвезут в Брайдуэлл.
— Брайдуэлл — тюрьма!
— Теперь там больница. Сейчас в Уайтхолле действует строгое правило: слуги, у которых обнаружены симптомы чумы, должны быть помещены в Брайдуэлл.
Кэтрин отшатнулась с негодованием.
— Держись от меня подальше, не то заразишься. Я возвращаюсь домой в Спенсер-Парк.
— Чтобы выехать на хартфордширскую дорогу, нужно еще миновать городские ворота. Без справки о состоянии здоровья никто не может выехать из Лондона. Поедем со мной, Кэтрин. Это единственный способ выехать отсюда.
— Прощай, матушка. Наши дороги расходятся… опять.
Вернувшись к себе, Кэтрин увидела, что Мэгги проснулась и пытается самостоятельно одеться.
— Давай помогу. — Через голову она надела на нее нижние юбки и услышала, как нянька тихо застонала. — Тебе сегодня хуже?
— Голова болит, просто раскалывается.
Кэтрин приложила руку ко лбу Мэгги и почувствовала жар. Решительно отбросив страх, она усадила Мэгги на кровати и обтерла ее влажной губкой. Помогая ей одеться, натянула на нее чулки и зашнуровала туфли.
Потом вызвала носильщика, заплатила ему и приказала отнести их вещи к выходу, ближайшему к дворцовым конюшням. Напоив Мэгги медом, Кэтрин поставила рядом с ней шкатулку с драгоценностями и приказала сидеть тихо, пока она не вернется. А сама отправилась на поиски кучера Арбеллы. В голове крутились беспокойные мысли, заставляя ускорять шаг. Она безуспешно обошла все помещения для слуг. И когда уже отчаялась найти его, увидела, как он вышел из кухни, жуя на ходу мясной пирог.
— Вот вы где, оказывается, Стоук. Меня послала за вами Арбелла. — Понизив голос, она заговорила с ним, как будто сообщая какую-то тайну. — Мы решили, что оставаться в Лондоне небезопасно для здоровья. Арбелла приказала, чтобы вы подготовили карету и отвезли нас с ней в мое поместье в Хартфорде. Мы там переждем, пока тут все не уляжется.
— Мудрое решение, миледи. Люди в Лондоне мрут, словно мухи.
Кэтрин мчалась по лестнице вверх, не чувствуя ног от радости, хотя прекрасно понимала, что самое трудное еще впереди. Распахнув дверь, она увидела, что Мэгги сидит на том же месте, где она оставила ее. Теперь она не потела. Лицо было красным, и нянька дрожала, словно не могла согреться.
— Давай укутаем тебя в мой плащ. — Кэтрин низко надвинула ей на голову капюшон своей модной накидки из розового щелка. — Прикрой лицо. Никто не должен понять, что ты заболела. — Потом поставила Мэгги на ноги. — Я договорилась насчет кареты, но нам нужно еще дойти до нее.
Удерживая одной рукой шкатулку с драгоценностями, другой она вцепилась в няньку, помогая ей выйти из комнаты.
Наконец они оказались у выхода. Карета стояла прямо перед ними. Кучер привязывал их сундуки. Он распахнул перед ними дверцу, как раз когда Мэгги повело, и, загребая ногами, она прошагала последние несколько ярдов.
