переломает Тори кости, если продолжит так сжимать её, а она заслуживала того, чтобы быть такой же красивой в смерти, какой была при жизни. Он медленно ослабил хватку и опустил её на траву.
Звук её последнего вздоха был таким тихим, что его почти не было слышно, и всё же он прогремел в его душе. Ему нужно было запрокинуть голову и зарычать от боли, но Элли стояла на коленях с одной стороны от него, Марта с другой. Марта, с её грёбанными видениями смерти.
— Она ушла, — сказала Элли. — Она умерла в свой день рождения, да, Марта?
— Да.
Он хотел сказать им, чтобы они оставили его в покое, и дали ему оплакивать её. Но Марта положила свои сильные руки на его другую руку.
— Ты можешь спасти её, — сказала Элли.
Прорвался хриплый голос Разиэля.
— Элли, нет!
Она проигнорировала мужа.
— По крайней мере, ты можешь попытаться. Дай ей свою кровь, Михаил.
Он тупо уставился на неё.
— Это убьет её, — решительно сказал Азазель.
Элли бросила на него быстрый взгляд.
— Она уже мертва. Есть шанс, что он сможет спасти её.
— Это запрещено, — настаивал один из Падших.
— Этого никогда не делали.
— Этого не следует делать.
— Такое уже однажды сделали, — наконец сказал Разиэль. — Это спасло Элли много лет назад, после того как Самаэль напал на неё.
Повисла тишина. Михаил потерял своё оружие по пути, отправив свой пылающий меч вращаться в воздухе после того, как он обезглавил предателя Асбела. Он протянул окровавленную руку Разиэлю.
— Дай мне нож.
Он думал, что Разиэль будет колебаться. Но ошибся. Изогнутое лезвие было чистым, никакой вражеской крови на нём не было и, сорвав свою кожаную броню, он провёл лезвием по груди. Хлынула кровь, и он понял, что сделала такой же порез, как Тори порезала себе грудь, пытаясь спасти его.
— Не надо, — закричал Тамлел. — Это может убить тебя!
Он проигнорировал предупреждение. Подхватив Тори, он прижал её рот к окровавленной ране, вдавливая тёплую медную жидкость ей в рот, массируя горло, чтобы заставить её сглотнуть.
Первое движение было таким лёгким, что он подумал, что ему показалось. Оно становилось сильнее, пульс жизни медленно начинал светиться, и он осторожно прижал Тори к себе, пока она пила.
Он знал, когда с неё хватит. Её сердцебиение стало сильным и чётким, и она начала задыхаться. Он отстранил её, глядя на её бледное лицо, её ошеломлённые зелёные глаза, его кровь на её губах была почти невыносимо эротичной.
— Что… чёрт возьми… ты делаешь? — задохнулась она.
Он рассмеялся. Впервые за всё своё бесконечное существование он испытал такую радость, что подумал, что может умереть от неё. Но это был не способ справиться с ликованием.
— Спасаю твою жизнь, Виктория Беллона.
Она скривила лицо в ожидаемом раздражении.
— Вам лучше не превращать меня в вампира, Ваше Святейшество.
Она всё ещё была слаба, слова были едва слышны, но он видел, что ужасная рана на её теле уже начала заживать. Она будет жить.
Ему удалось пожать плечами. У него была рана на спине, которую нужно было зашить, ему не помешало бы окунуться в океан, если он сможет пробиться сквозь тела, и им нужно было подсчитать свои потери и пересмотреть свой триумф. Это было всего лишь первое сражение в войне, которая давно назревала.
Он ничего этого не делал. Он собирался держаться за Тори до тех пор, пока его руки не онемеют, и она не закричит на него, чтобы он ушёл, что она сделает, рано или поздно. Но сейчас она принадлежала ему, и он никогда не отпустит её.
ЭПИЛОГ
МАРТА ПОДНЯЛАСЬ ПО ЛЕСТНИЦЕ БОЛЬШОГО ДОМА, с корзиной, перекинутой через руку. Элли и Разиэль всё ещё жили на самом верхнем этаже, а не в традиционных помещениях для Альфы и Источника, что делало визиты к ним болью в заднице. Она не возражала. Рейчел уже должна была быть там, и она не хотела ждать.
Это был очень долгий день. К этому времени тела убитых исчезли, либо от руки Уриэля, либо от рук Падших. Их собственные потери оказались довольно небольшими, но каждая потеря была разбитым сердцем. Теперь Габриэль был один, его жена лежала мёртвой на песке. Тобиас и Гадраэль тоже погибли, а другие были тяжело ранены.
Но Тори снова жила, в безопасности в объятиях архангела. Никогда в жизни Марта так не хотела, чтобы пророчество оказалось неверным. В конце концов, это не имело значения. Элли хранила тайну жизни. Во многих отношениях.
Это был тяжёлый день, напомнивший ей о том дне, когда она потеряла своего Томаса, убитого Нефилимами. На её теле всё ещё были шрамы. Но триумф Тори был каким-то образом триумфом для всех них, заверением, что, возможно, в конце концов, всё будет хорошо.
Марта больше никогда в жизни не хотела видеть видения. По правде говоря, она пыталась не спать, чтобы не видеть снов, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы удержать худшие из них на расстоянии, но в течение нескольких коротких часов сегодня днём она задремала, ожидая у кровати Тори, держа девушку за руку, пока кто-то работал над зашиванием спины Михаила. Тогда она увидела его, чёрного ангела, который приближался, и её охватили дурные предчувствия. В Шеоле не было места для новичков. Им больше не нужны были неприятности, а этот мужчина, она могла сказать наверняка, был не чем иным, как неприятностями. Она знала его имя, хотя и не понимала откуда.
Каин.
Она могла лишь надеяться, что пройдут годы, прежде чем он придёт. Но её сны никогда не витали в далёком будущем. Однажды увиденные, они сбывались слишком быстро. Достойный дар дал бы им время спланировать, время приспособиться. Достойный дар дал бы чёткие ответы.
Наконец она добралась до верхнего этажа, и её охватили дурные предчувствия. Всё должно было измениться.
Рейчел впустила её с заговорщической улыбкой на лице.
— Она в постели.
