— Он сейчас Симона.
— Прости… что???
— Он сейчас женщина.
— Зачем? — я видела, что она не шутит и не лжет, но всё равно не могла поверить.
— Так надо. Как показала практика, в тебе осталось немного зелья. Пелагея не рассчитала концентрацию и именно поэтому оно начало действовать так сильно и так стремительно. Я подняла записи отца и, собрав консилиум, мы решили, что Самуилу лучше немного побыть женщиной.
— Немного?
— Да, немного.
— Это сколько?
— Ну. Я думаю с пару месяцев.
— И он на это согласился?
Я не верила. Я не верила, что шеф согласился на это добровольно. Не верила!
— Ну… да, он согласился. Ира, мы не хотим, чтобы снова произошло то, что случилось после того, как ты очнулась в первый раз.
— А что тогда случилось?
Настороженно рассматривая замявшуюся ведьмочку, я пыталась представить, что такого ужасного могло случиться, что шеф добровольно стал женщиной. Кстати, каким образом?
— Случился рецидив и ты начала приставать к шефу.
— Я?
— Да.
— Ужас…
Тут же перед глазами встала картинка с напряженным взглядом Самуила, а в ушах прозвучал мой собственный шепот «Порычи для меня ещё, это так заводит…»
О, боже!
Я была готова провалиться на месте. Я приставала к шефу! Всё, это конец. Он меня прибьет.
Стоп.
— Он женщина? То есть он согласился стать женщиной на всё то время, пока не пройдет эффект зелья?
— Да.
— Мила?
Протянув, тут же увидела, как взгляд ведьмочки испугано забегал. Почему она так меня боится? Странно… Хотя полезно. Ладно, потом разберусь. А сейчас выясню всё до конца.
— Мила, что ты скрываешь.
— Я не могу. Не имею права.
Девушка сначала нервно буркнула, а потом и вовсе сорвалась с кресла и вылетела за дверь.
Да-а-а… Но всё-таки что-то она от меня скрыла. Причем нечто очень важное. Вопрос — что?
Не сказать, что я сильно нервничала, пытаясь понять, что происходит на самом деле и что я такого важного пропустила. Я скорее чувствовала себя глупо и обмануто. Судя по нервному поведению ведьмы, произошло не только это, а может и это, но в намного более серьезных масштабах. Но как мне это узнать?
В раздумьях я встала с кровати и, отметив, что с самочувствием у меня неплохо, накинула первое попавшееся домашнее платье. Скептично оценила свой бледный вид в зеркале и, стянув волосы в обычный хвост, отправилась вниз. Есть хотелось всё сильнее. А ведь если сейчас вечер, то это значит, что я не ела весь день!
Кстати, а у нас еда-то есть? Мы ведь так и не дошли до рынка.
— Федя? Марфа Васильна?
С некоторым удивлением отмечая, что, несмотря на ночь за окном, дома светло, попыталась найти взглядом источник света и ещё удивленнее вздернула брови. По всему первому этажу, что я шла, по потолкам были прикреплены плоские светильники, что было невероятно удобно.
— Вашество? Ну, как вы?
Чертик и домовушка обнаружились на кухне, причем не просто так. Они готовили ватрушки!
— В порядке... А где Мила? А откуда продукты?
— Милочка ушла домой, поздно уже. С продуктами коллеги ваши помогли. Вы не переживайте, всё свежее и вкусное. И... — замявшись, Марфа Васильна некоторое время собиралась с мыслями, а затем тяжело вздохнула: — Вы уж простите меня, хозяйка. Недосмотрела. Не думала я, что она на такую пакость способна. Столько лет дружили, а тут такое...
— Марфа Васильна, ну что вы! — прекрасно понимая, что домовушка действительно ни в чем не виновата, и её раскаяние искреннее и от души, постаралась утешить: — Забудьте, я на вас не сержусь. — и тут же смущенно улыбнулась. — А вы меня покормите? Есть хочу, ужас.
— Ох, да конечно! — моментально взяв себя в руки и захлопотав, домовушка в два счета накрыла на стол и оказалось, что еды у нас действительно навалом, причем самой разнообразной. У нас даже ледник в одном из шкафчиков был!
— Я лопну.
Со смехом покачав головой, когда пересчитав тарелки и прикинув по весу, поняла, что на столе килограмм пять еды, причем от котлет и салатов до булок и мороженого, поймала от чертика умильный взгляд, который почти сразу переметнулся на мороженое.
— Ну... если позволите, я вам помогу. Не лопнуть.
— Без проблем! Марфа Васильна, присоединяйтесь. Молока, сметаны, котлеток? Что вы любите?
— Секундочку... — разместив ватрушки на противне и сунув их в печь, кошка запрыгнула на лавку и, чинно кивнув, предельно серьезно поблагодарила: — Спасибо, пожалуй, молочка немного.
Налив из красивой бутылочки молока в свободное блюдце и подвинув его к домовушке, сама уже намного более кровожадно присмотрелась к ближайшим котлетам.
Прощай талия!
Накинувшись на еду, первое время могла думать только о том, что самая дальняя котлетка наверняка вкуснее той, что я уже ем и стоит откусить и от неё. А вон тот огурчик тоже очень красивый. И помидорка призывно бочком алеет и картошечка так вкусно пахнет и вообще! Всё хочу!
— Уф...
Минут через пятнадцать, начав осознавать, что всё не съем, я заставила свою руку положить вилку и откинулась назад, облокотившись на стену.
— А вот и ватрушечки поспели... Ирочка? Чайку?
— Нет, попозже... — блаженно прищурившись, погладила себя по заметно округлившемуся животу. — Сейчас немножко уляжется... Марфа Васильна, зачем так много? Я стану жирной...
— Не станете, голубушка. — мурлыкающе засмеявшись, домовушка тут же меня успокоила. — Завтра с собой на работу возьмете, коллег угостите.
— Да, точно. — поблагодарив за совет кивком, вздохнула... и поняла, что тянуть не стоит. — Кстати о работе. Федя?
— Ась? — мороженое уже давно кончилось, и в ход пошли ватрушки, но стоило мне сказать кодовое слово, как его ушки тут же встали торчком.
