другой. Посетитель явно не знал отца так хорошо, как знала его мать. Сжимаю в кармане портсигар. Неужели Ханна?..
– Мне пора, – бросаю я викарию. – Благодарю вас.
Он останавливается в створе ворот и молча наблюдает, как я иду к машине. Уезжаю, вцепившись в руль обеими руками. На крутом повороте «лендровер» вдруг заносит, и я едва успеваю выровнять машину и не улететь в кювет. С бьющимся сердцем жму на тормоза так, что глохнет двигатель.
Придя в себя, завожу мотор и продолжаю путь. Теперь я предельно осторожна. Нервы ни к черту… Поеду домой и расспрошу Ханну об истории с портсигаром.
Вхожу в дом, преисполнившись решимости немедленно устроить Ханне допрос, и тут же встаю как вкопанная. Что это за музыка? На какой-то миг отдаюсь во власть дикой фантазии: отец жив! Мелодия, как в детстве, доносится из его кабинета. Звучит его любимое сопрано – ошибиться невозможно. Знакомая ария… Голос певицы взмывает вверх подобно элегантному шлейфу дыма и закручивается в спирали эха под изысканной лепниной потолка.
Дверь кабинета приоткрыта, и я толкаю ее внутрь. Мать, баюкая больную руку, сидит лицом ко мне в кресле с высокой спинкой. Заметив меня, она почти незаметно качает головой, но я решительно распахиваю дверь настежь. За письменным столом отца, положив руку на старый гроссбух, восседает Ханна. Простенькая обложка, зато рукописное название говорит само за себя.
Каталог произведений искусства собрания Холмов.
– Только посмотри, что нашла твоя мама! – восклицает Ханна.
– О, прекрасно!
Почему она сидит за отцовским столом? Моя душа вдруг переполняется тревогой. Атмосфера в кабинете какая-то странная, неправильная. Перевожу взгляд на мать, но та уставилась в окно. Она явно напряжена. Похоже, между ними что-то случилось.
– Понимаю, что ты не горишь желанием принять участие в той афере с подделками, о которой тебе рассказали, – усмехается Ханна, – однако настало время для откровенного разговора. Присаживайся.
Я стою, не зная, на что решиться.
– Джослин, да сядь же, в самом деле!
Опускаюсь в кресло напротив стола, и Ханна обращается ко мне, словно к неразумному ребенку:
– Знаю, что ты не хочешь связываться с преступной схемой, однако мне сдается, что ты делаешь неверный шаг. У меня есть одна идея. Сейчас расскажу, как мы будем действовать, только выключи, пожалуйста, музыку.
Нажимаю на кнопку, и в комнате воцаряется гнетущая тишина. Ханна ставит на стол старомодный кассетный плеер.
– Не смей! – стонет мать, а Ханна улыбается.
– Тихо, Вирджиния! Итак, Джослин, прослушай запись внимательно.
Мать сидит опустив голову. Няня откидывается на спинку кресла, и мое беспокойство растет.
– Что это за пленка?
Ханна прикладывает палец к губам, и несколько секунд из кассетника доносятся лишь помехи, а затем пробивается мужской голос. Отец! Такое впечатление, что он находится с нами в одной комнате.
«Неужели это ты?» – спрашивает он.
«Да, – отвечает женщина. – Это и правда я».
– Это твой голос! – поворачиваюсь я к Ханне.
– Тс-с! – шипит она и прибавляет звук.
Записанный на пленку разговор заполняет отцовский кабинет. При каждом слове папы в мое сердце словно вонзается острая игла. Мать по-прежнему отводит глаза.
«Но как ты?..»
«Ты хотел спросить – разве может покойник ожить?»
«Когда я последний раз тебя видел, ты была… э-э-э… в плохом состоянии».
«Ты всегда был мастак недоговаривать, Александер».
«Мы так переживали, когда ты… э-э-э… исчезла».
«Ты имеешь в виду – когда вы сбросили мое тело в озеро?»
Мне становится нехорошо, и все же я продолжаю слушать. Просто невероятно! Мой отец – убийца? Или он лишь пытался убить Ханну? Если пытался – значит, ничего не вышло, иначе она здесь не сидела бы. Но… вдруг эта женщина – вовсе не Ханна? Бред какой-то!
Смотрю на мать, но та с бесстрастным лицом замерла в кресле. Тем временем записанный на пленке разговор продолжается. Ханна играет с отцом, как кошка с мышкой, а тот тщетно пытается взять себя в руки.
«Неужели ты меня не любил, Александер?»
«Я люблю Вирджинию».
«Не любил даже в те минуты, когда мы делили с тобой постель?»
«Боюсь, я не хочу отвечать на этот вопрос».
– Не могу это слушать!
Мне плохо, я полностью опустошена. Мой папа никогда не закрутил бы роман с Ханной! Только не с ней! Ханна принадлежала мне, а не папе. Папа тоже принадлежал только мне. Неужели у них были отношения? Немыслимо! Все, во что я верила, пошло прахом. Меня предали!
Отец в жизни не причинил бы вред другому человеку…
Вновь оборачиваюсь к матери. Смотрит в сторону… Меня мучают мысли о портсигаре в ящике туалетного столика Ханны и свежие цветы на могиле отца, которые мать никогда не выбрала бы.
– Слушай дальше! – призывает меня няня.
Пленка продолжает крутиться. Голос Ханны на записи требует от папы денег в обмен на ее молчание о том, что произошло той ночью. Растерянный отец сперва пытается спорить, но Ханна становится все уверенней, и вот он уже ее умоляет.
«Если не заплатишь, о случившемся узнают все!»
«Скажу, что во всем виноват лишь я».
«В тебе нуждается дочь!»
«Я возьму всю ответственность на себя и положу конец твоему шантажу».
«Кто же мне заплатит? Придется просить Вирджинию. Я расскажу всю правду!»
«Не делай этого, прошу тебя!»
«Заявлю, что меня столкнула с лестницы именно твоя жена!»
«Нет, нет!»
Голос отца дрожит.
«Так кто меня толкнул, Александер?»
«Нет, я не хочу об этом говорить!»
«Если ты не хочешь, тогда скажу я. Меня столкнула вниз Джослин. Какой же, как выяснилось, у нее отвратительный нрав! Честно – не ожидала, но ты ведь сам все видел. Она сделала это намеренно, понимая, что я упаду!»
«Нет… Она не специально… Твое падение – просто несчастный случай, ты не хуже меня знаешь! Да, дочь тебя толкнула, но не предполагала, что ты покатишься вниз!»
«Еще как предполагала! Увидела любимого папочку в моих объятиях и не смогла вынести нашей близости. Она желала мне смерти!»
Ханна останавливает запись и пристально смотрит мне в глаза, словно выворачивая меня наизнанку. Мать прикрывает лицо здоровой рукой, а я падаю на колени у ее кресла.
– Это правда? Я действительно столкнула Ханну с лестницы?
Мать, не отнимая руку от глаз, едва заметно качает головой.
– Говори! Что тогда произошло?
– Мы думали, что Ханна умерла, – бормочет она. – Я проверила ее пульс.
– Они сбросили мое тело в озеро! – перебивает ее шантажистка. – Словно мешок с мусором… Избавились от досадной помехи. После падения я потеряла сознание. Пихнула ты меня здорово – я и
