Вернувшись снова в спальню, Сара увидела, что Чарли стоит перед зеркалом и пытается взглянуть на свою спину.
– Идите сюда, – позвала она, – и не пытайтесь пока снять сюртук.
Чарли вошел вслед за женой в ванную комнату и опустился на табурет, стоявший рядом с буфетом, на котором стоял таз с теплой водой. Взяв губку, Сара намочила ее в воде, выжала и стала осторожно промывать ожоги на спине мужа.
Чарли сидел не шевелясь, чувствуя страшную усталость.
– А разве Калибурн осматривал меня? – спросил он.
– Да. Вы этого даже не заметили. Кожа у вас на спине скорее опалена, чем сожжена.
– Это потому, что вы успели откинуть в сторону упавшие на меня горящие обломки крыши.
Сара помогла Чарли снять одежду.
– Вам нужно принять ванну, – сказала она. – А когда вы искупаетесь, я смажу ваши раны мазью.
Несмотря на то что огонь уничтожил здание сиротского приюта, Чарли не ощущал, что они потерпели поражение. Напротив, ему казалось, что из схватки с огнем они вышли победителями. Им удалось спасти самое ценное – человеческие жизни. Никто из воспитанников и персонала не пострадал серьезно. Кроме того, на пожаре местные жители, съехавшиеся со всей округи на выручку сиротам, испытали чувство единения. Им удалось дать достойный отпор стихии, и это еще больше сдружило их. Полученный во время тушения пожара опыт совместных действий было трудно переоценить.
Но теперь Чарли и Саре предстояло возродить приют. Впереди было много работы. Чарли это не пугало. Однако ему было грустно от мысли, что из-за большой занятости они с Сарой не смогут проводить много времени наедине. Впрочем, теперь он научился ценить простые радости – прикосновения, взгляды, улыбку, все, чем супруги могла обмениваться не только в интимной обстановке, но и на людях.
Этого у них нельзя было отнять. Чарли был готов дарить Жене любовь и нежность.
Дело в том, что он не мог найти подходящих слов, чтобы выразить свои чувства. Впрочем, возможно, ему не следовало Ничего выдумывать. Признание могло состоять из самых простых слое, произнесенных искренне и нежно…
Пока все в округе спали, а ночной мрак за окном постепенно рассеивался, уступая утру нового дня, Малькольм Синклер продолжал что-то писать, сидя за столом в библиотеке. Его перо быстро скользило по бумаге, исписывая страницу за страницей. Синклер ни на секунду не останавливался в задумчивости или нерешительности. Когда он наконец закончил писать и, тяжело вздохнув, от кинулся на спинку стула, солнце уже окрасило восточный край горизонта в яркие тона. Поставив на последней странице подпись, Синклер присыпал листы бумаги песком, свернул листы вместе и, растопив воск над пламенем горящей свечи, запечатал свое послание.
Усмехнувшись, он написал сверху вместо имени адресата: «Тому, кому это может быть интересно».
Дело было сделано! Синклер еще некоторое время сидел за столом, глядя на запечатанное письмо. Его взгляд постепенно становился все более отрешенным. Нахмурившись, Синклер взял еще два листка бумаги и быстро написал две записки.
Наконец он встал, оставив толстый пакет с посланием на видном месте. Записки Синклер взял с собой. Задув свечу, он подошел к окну и раздвинул шторы. Подойдя к небольшому столику, стоявшему у камина, Синклер достал из его ящики дневник Эдит Балмэн в переплете, украшенном серебряными пластинами. И вышел вместе с ним из комнаты.
Чарли занял место во главе стола.
Это утро было для них с Сарой началом новой жизни. Совместной жизни, полной любви и согласия. События этой ночи сблизили их, заставили осознать свое счастье.
Отныне будущее казалось им обоим радостным и светлым. Однако это не означало, что они должны были сидеть сложи руки и наслаждаться обществом друг друга. Их ждали тяжелим работа и множество испытаний. Саре и Чарли предстояло возродить приют.
Положив себе на тарелку еду, Сара села слева от мужа.
– Я уеду сразу же после завтрака, – сообщил Барнаби. – Поеду в Лондон, доложу обо всем Стоксу, а потом вернусь сюда, продолжить поиски агента. Я уверен, что он где-то неподалеку. Злоумышленник и его агент надеются, что теперь-то согласитесь продать Квилли-Фарм. Они выждут еще пару ей, а потом снова пришлют вам кого-нибудь с предложении заключить сделку. Но они заигрались, и теперь их игре будет положен конец. Барнаби с аппетитом доел ветчину.
– В Лондоне я обязательно встречусь с Девилом и узнаю у Монтегю, удалось ли ему что-нибудь раскопать, – добавил он.
Сара кивнула:
– Мы тут тоже не будем сидеть без дела. Нам надо обустроить жизнь сирот и персонала приюта в новых условиях.
Чарли нежно пожал руку жены.
– Мы с Кеннетом съездим в Квилли-Фарм и посмотрим, нам следует сделать в первую очередь.
– Принадлежащий приюту домашний скот остался без присмотра, – сказала Сара. – Джим отогнал его в дальний загон, может быть, сквайр Мэк приютит его у себя на время?
Чарли кивнул:
– Хорошо, я поговорю с ним.
– Барнаби отложил в сторону салфетку и встал.
– Мне пора, – сказал он и вышел. – Я скоро вернусь, и надеюсь, нам удастся поймать преступника.
Сара блаженно улыбнулась:
– Все будет хорошо, правда?
Чарли взял руку жены и поднес ее к губам.
– Несомненно. Будет намного лучше, чем было.
Утром Малькольм Синклер вышел на крыльцо, чтобы встретить свою экономку, местную жительницу, убиравшую у него в доме и готовившую ему еду.
– Миссис Перкинс, – сказал он, – простите, что я не предупредил вас заранее, но дело в том, что мне не понадобятся ваши услуги в течение ближайшей недели. Я вынужден срочно уехать на некоторое время. Вот возьмите. – Он протянул ей туго набитый кошелек: – Это ваше жалованье за прошлый месяц и аванс за текущий.
Лицо миссис Перкинс расплылось в довольной улыбке.
– Конечно, сэр, как вам будет угодно. Для меня одно удовольствие работать у вас, и я с радостью снова приступлю к своим обязанностям, как только вы вернетесь.
Малькольм смотрел ей вслед до тех пор, пока она не вышли за ворота усадьбы. Вернувшись в дом, он закрыл за собой дверь и сбросил халат.
Надев куртку из грубой ткани, какую обычно носили рабочие, широкополую шляпу, под которой он спрятал свои белокурые волосы, а также кожаные рукавицы, он взвалил на плечо мешок с инструментом. Стуча по натертому до блеска полу коридора подметками старых стоптанных ботинок, Синклер направился к библиотеке. Там, за двустворчатой застекленной дверью, выходившей в сад, его ждала оседланная лошадь.
Чарли долго смотрел на обугленные руины приюта. Его крылья превратились в груды дымящихся головешек, золы и щебня. В центральной части здания еще тут и там виднелись языки пламени, жадно лизавшие обгоревшие балки перекрытий и другие деревянные конструкции.
