— Там что–то движется…
Корнелиус с ружьем наготове, держа палец на спуске курка, решительно двинулся к кустарникам, которые тянулись ровной линией в пятидесяти шагах от камышей.
— Да что это, наконец, оптический обман, или эти растения наделены способностью двигаться?
Изумленный юноша ускорил шаг. Но расстояние между ним и кустарником оставалось неизменным.
— Дядя, — закричал он, — кустарники бегут от меня!
— Вижу, — ответил капитан, не менее Корнелиуса пораженный этим загадочным зрелищем.
— Ты видел когда–нибудь движущиеся кустарники?
— Никогда. И ни один натуралист не видел ничего подобного.
— Так что же это значит?
— Над нами насмехаются.
— Кто?
Не успел капитан ответить, как два странных существа выскочили из–за кустарников; они удирали по направлению к равнине такими странными и резкими прыжками, что их можно было принять за лягушек, если бы они бежали не так быстро.
— Да это кенгуру, — сказал Ван–Сталь. — Сохрани пули, они нам еще пригодятся.
— Для чего?
— Перед нами австралийцы, и в немалом количестве.
— Где же? Я не вижу ни одного.
— Под движущимися кустарниками или за ними. Они вырвали где–нибудь кусты, взяли их в руки и, спрятавшись за ними или под ними, ползут как змеи. Они хотят, конечно, заманить нас в какую–нибудь ловушку. Мне вспоминается, что они не раз уже пускали в ход этот хитрый маневр.
— Ты в этом уверен?
— Я убежден в этом. Но мы не будем так глупы, чтобы последовать за ними: они явно хотят завлечь нас к подножию той горы. Я думаю, что за чащей эвкалиптов, вон там под горой, находится все племя; туземцы ждут только удобного момента, чтобы напасть на нас.
— Как ты думаешь, знают ли они, что их вождь у нас в плену?
— Может быть, подозревают. Как бы то ни было, пусти–ка пулю в ближайший куст.
Юноша был хорошим стрелком, к тому же он хотел показать дяде, что он ничуть не боится. Он не заставил капитана дважды повторить приказ: приложился, прицелился и выстрелил.
Тогда не только тот куст, в который выстрелил Корнелиус, но и все остальные кусты полетели в сторону, и пятнадцать австралийцев, проворных как обезьяны, вскочили на ноги, потрясая своими каменными топорами. Но Ван–Сталь не дал им сделать ни шага вперед: из обоих стволов своего ружья он выпустил в них два заряда крупной дроби, градом осыпавшей туземцев.
Двух зарядов было достаточно, чтобы обратить туземцев в бегство. Все как один, воя от ужаса, бросились в лес.
— Ну что, — сказал капитан, — я не ошибся?
— Да, ты был прав.
— Я думаю, что на некоторое время этого урока будет достаточно.
— А потом? Как ты думаешь, они вернутся?
— Не сейчас же. Но их визита нужно ожидать в одну из ближайших ночей. Я знаю австралийцев и их приемы войны. Нужно удвоить бдительность; их приход не должен застать нас врасплох. Вернемся, Ван–Горн и Ханс будут беспокоиться, если мы еще задержимся.
Действительно, дальнейшие розыски были теперь бесполезны: в долине моряки рисковали попасть в новую западню. К тому же картина была ясна: австралийцы открыли пребывание белых на берегу и готовили на них нападение.
Капитан не боялся сейчас преследования дикарей, ибо туземцы всегда предпочитают нападать ночью. Он и Корнелиус спокойно направились через горы к берегу.
Подходя к лагерю, они с удивлением увидели, что работы остановились. Рыбаки, собравшись у шлюпок, горячо обсуждали что–то, а заготовщики трепанга даже не зажгли еще печей и о чем–то ожесточенно спорили со старым штурманом.
—Что бы это значило? — спрашивал капитан, еще издали завидев взволнованные группы малайцев.
— Не напали ли дикари на лагерь в наше отсутствие? — предположил Корнелиус.
— Вряд ли. Ван–Горн и Ханс стреляли бы по ним, а мы не слышали ни одного выстрела. Пойдем скорей!
Они быстро прошли расстояние, отделявшее их от лагеря, и подбежали сперва к заготовщикам, которые, окружив Ван–Горна и Ханса, голосили на разные лады.
— Что за шум? — закричал Ван–Сталь, пробравшись в середину толпы малайцев. — Почему никто не работает?
— Потому что они не хотят больше оставаться здесь, капитан, — отвечал Ван–Горн. — Они говорят, что не хотят быть съеденными дикарями ради прекрасных глаз хозяина.
— Они испугались дикарей, чудаки! — добавил Ханс.
— Мы хотим убраться отсюда, капитан! — сказал один из малайцев. — Нам осточертел этот берег, кишащий людоедами.
— Я хочу увезти мои кости на родину, — крикнул другой, — а не отдать их дикарям, чтобы они их обглодали!
— Домой! Мы хотим домой! — закричали со всех сторон.
— А я, — прогремел капитан, — я хочу остаться. И я не хочу быть съеденным ради прекрасных глаз хозяина, но я и не дамся дикарям. Ах вы, тропические кролики! Пусть над вами разорвется тысяча бомб! Разве мы нанялись для увеселительной прогулки по морю? Нет? А раз нанялись на работу, то должны довести ее до конца. «Хай–Нам» поднимет паруса, когда весь трепанг будет готов. А пока — за работу! Что касается дикарей, то это моя забота оградить вас от их нападения. И я об этом ни на минуту не забываю. Скорей к котлам!
Глава пятая. Ночное нападение
Ван–Сталь был не только превосходный моряк, но и человек большой энергии. Всему экипажу это было хорошо известно.
В этом столкновении с командой капитаном руководили, конечно, не интересы толстого Лин–Кинга, не знавшего уже счет своему богатству, но свойственная ему привычка все доводить до конца и не отступать ни перед какой опасностью, пока есть еще возможность сопротивляться.
Его твердость оказала решительное действие на малайцев, впечатлительных, но далеко не храбрых. Рыбаки первые принялись за работу. За ними и заготовщики потянулись к печам и стали разжигать их. Но работа шла теперь вяло, не то что в предыдущие дни.
Страх не покидал малайцев; если бы они не знали так хорошо твердого характера Ван–Сталя, они немедленно сбежали бы на джонку, бросив весь трепанг на произвол судьбы.
Несмотря на ободрявшее их присутствие капитана, который старался шутками и бодрым словом рассеять страх, малайцы невольно обращали взгляд на скалы, словно боялись, что вот–вот там покажется орда туземцев.
Капитан и его близкие тщательно скрывали свое беспокойство и принимаемые ими предупредительные меры против внезапного на–падения1 Они инстинктивно чувствовали, что там, в эвкалиптовых рощах, готовится что–то серьезное, угрожающее…
«Может быть, — думали они, — туда стягиваются отряды дикарей и там готовится ночная атака».
