— Смотри-смотри, — посоветовал Володя, не отрываясь от записи. — Тебе тоже придется это учить.
— О да, — язвительно протянул Эндон. — Как раз подходящее дело для писцов и купцов.
— Это он так нас с тобой оскорбить пытается, — объяснил Володя Аливии. — Невежественен, так ещё и гордится этим. Ну пусть пытается. Он даже не догадывается, насколько смешон.
Непонятно, что там сказал оруженосцу граф, но тот только зашипел от ярости, однако меч обнажить даже не попытался. Только покосился в сторону графа и отошел.
Наконец дела все закончены и телега снова неторопливо покатила на запад. Ну и слава Богу — Володя уже начал опасаться, что они никогда не двинутся в путь.
Лошадка как раз в этот момент решила не очень утруждать себя и тащилась со скоростью заморенной черепахи, никакие усилия не могли заставить её ускорить шаг. Джером ругался и грозился в ближайшей деревне купить новую лошадь, а эту пустить на колбасу. Аливия возмутилась и заявила, что ей лошадку жалко, у неё такой несчастный вид… при этом она просяще глянула на Володю. Тот вздохнул и попросил Джерома оставить эту тупую скотину в покое.
— Нам только до городка ближайшего добраться, а там поменяем её.
Эндон фыркнул, но промолчал. Володя же, встретив участника обоих несчастливых для королевства сражений, с энтузиазмом набросился на Филиппа с расспросами, пытаясь выяснить, как двигались армии, какие приказы они получали.
— И тогда герцог Лодерский отдал приказ атаковать кавалерией передние ряды, — сообщил солдат.
— Идиот, — прокомментировал Володя. Филипп и граф Готский покосились на него с одинаковым выражением.
— Герцог был настоящим солдатом, — терпеливо ответил Филипп. — Когда он понял, что сражение проиграно, он лично возглавил отряд рыцарей и повел его в последний бой.
— Храбрый идиот, — поправился Володя.
— Герцог был замечательный человек! — не выдержал граф. — Храбрый, честный, открытый! Сэр Вольдемар, прошу, не злоупотребляйте тем словом, которое я вам дал. Я поклялся сопроводить вас по лесу и не обнажать оружия против вас, но это переходит все границы! Я не потреплю, чтобы в моем присутствии оскорбляли достойного человека!
— Знали его лично? — заинтересовался Володя. Граф чуть замялся, а потом осторожно кивнул. — Хорошо, тогда объясню, что я имею в виду. Герцог может быть замечательным человеком, честным, порядочным и вообще великим, но это все человеческие качества, я же оцениваю его действия как полководца.
— Он был храбрым полководцем! — возразил Филипп.
— Послушай, есть храбрость солдата, а есть храбрость полководца. Так вот, судя по тому, что я услышал, ваш герцог был храбрым солдатом, но никак не полководцем. Возглавить атаку, повести за собой людей в последний бой, храбро встретиться с неприятелем… да, но это все нужно солдату! От полководца же требуется иное — думать! Думать о сражении, о том, что будет после. Последняя атака герцога была, полагаю, великолепной, её еще восхвалят поэты. Но в той ситуации от него требовалось совсем-совсем другое! Он должен был, обязан организовать отход еще боеспособных частей, выставить прикрытие от наступающего врага, разослать гонцов к отрядам и назначить направление отхода, вывести остатки армии из-под удара и организовать их, определить ключевые пункты будущей обороны и опередив врага, занять их. Поставить гарнизоны в ключевых крепостях и городах, организовать подвижные отряды разведки, которые бы беспокоили противника. Организовать набор новых солдат и заняться их обучением, снабжением. К тому моменту когда подошла бы королевская армия он смог бы подсобить им, по крайней мере Эрих не чувствовал бы себя так спокойно в завоеванной провинции, да и не контролировал бы её. Но даже если ему все равно удалось бы сломить сопротивление, это стоило бы ему много дороже. А что получилось? Герцог бросился в атаку, оставшаяся без единого командования армия быстро развалилась и разбежалась, каждая часть отступала туда, куда глядели глаза их командиров.
— Мы отступали к югу, — вздохнул Филипп.
— Вот-вот. Вы к югу, кто-то на север, другой на запад. А, Эрих и рад — сначала бросил кавалерию на одних, потом на других, а дальше уже добивать тех одиночек, в которых превратилась армия. В чем я не прав, Филипп?
— Все так и было…
— Вот-вот. Ну и кому нужна такая храбрость от полководца? А когда организованной силы в… как там эта провинция называется?
— Эндория…
— Во-во. Когда организованной силы в Эндории не осталось, города сами сдались Эриху. Сил-то на сопротивление у них нет. Локхеру повезло со снежной зимой и Эрих не смог после завоевания провинции сразу выступить в поход, и дал тем самым время собрать новую армию. Теперь о второй битве… ваш король случайно не ученик этого герцога Лодерского?
— Герцог был его воспитателем, но откуда вы узнали? — удивился Филипп.
— А действия похожи. Король под Берском действовал так же, как и герцог под Локаром. Масса войск бросается вперед, натыкается на врага и с ходу направляется в атаку без разведки, ничего не зная о противнике… ну да, это ж скучно. Попадает в ловушку и такая же храбрая до идиотизма атака кавалерии на укрепленные позиции. Судя по всему, король тоже лично вел конницу … ну тут тоже все понятно, диагноз тот же, что и у герцога.
— Да как ты смеешь оскорблять короля… ты!!! — Эндон рванул вперед, обнажая меч.
— Эндон!!! — рявкнул граф. — Не заставляй меня стыдиться тебя! Ты слово дал!
— Прошу прощения, милорд, — прошипел мальчишка, гневно сверкая глазами. — Я забыл о нём когда этот… этот…
— Забыл о данном слове? — ехидно поинтересовался Володя. — Что ж, удобно. Дал слово и тут же о нём забыл и можно всем честно говорить, что ничего никому не обещал. Знавал я одного такого хозяина своего слова. Сам дал, сам и обратно взял.
— Я поклялся защищать тебя в походе по лесу, но когда мы пройдем его, я заставлю тебя скрестить со мной мечи, и тогда ты проглотишь свои слова вместе с моей сталью!
Честно говоря, Володя и сам удивлялся, чего он прицепился к этому пацану. Возможно из-за его непередаваемой уверенности, что только благородные — люди, остальные так, пыль под их ногами. Это его высокомерие раздражало, вот мальчик и ставил его на место при каждом удобном случае, но, похоже, перестарался. Забыл, где он и какие тут могут быть последствия таких вот подколок. Расквашенным носом всё не закончится. Внешне Володя остался совершенно невозмутим, хотя мысленно и ругал себя за несдержанность.
— Как угодно, — равнодушно заметил он.
— И всё-таки, милорд, я попрошу вас воздержаться от оскорбления короля, — попросил Филипп. — Я же не оскорбляю вашего короля, говоря, что он идиот.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
