Ближе к вечеру к ним присоединилась Твайла.
– Я приехала сразу, как только услышала эту ужасную новость. Гарольд сказал, по городу ходят слухи о том, что Йель обанкротился. Это правда?
Вейланд молча кивнул головой.
Твайла подошла к Саманте.
– Вчера вечером я вела себя грубо. Мне не следовало говорить того, что я ему сказала. Я, конечно же, желаю ему только самого хорошего. Вы простите меня?
Саманта не знала, что ей ответить. Она вдруг поняла, что Твайла извиняется перед ней потому, что нет Йеля.
– Он вернется, и тогда вы сможете сказать все это ему.
Твайла и Вейланд переглянулись.
– Что это значит? – спросила Саманта у своего деверя. – Почему вы так смотрите друг на друга?
– Не волнуйтесь, Саманта, – успокоил ее Вейланд. – Мы просто несколько обеспокоены тем, что все это очень напоминает тот случай, который произошел много лет тому назад.
– Тогда мы тоже ждали в этой комнате, не так ли? – спросила Твайла.
– Нет, мы тогда сидели в библиотеке.
– Да, теперь я вспомнила, – ответила Твайла.
– Ждали чего? – спросила Саманта.
Вейланд не ответил ей. Твайла, опустив голову, рассматривала узоры на ковре.
Только у Марион хватило мужества все ей объяснить.
– Они сейчас говорят о том случае, который произошел много лет назад. Тогда Йель пропал в первый раз. Старый герцог был уверен в том, что он вернется домой, поджав хвост. Так он тогда выразился. Однако Йель не вернулся. Он просто пропал. Мой свекор не спал всю ночь. Ты права, Твайла. Он сидел именно в этой комнате, – сказала она Саманте. – Мы не оставляли его одного. Кто-то из нас все время находился рядом с ним. На третий день он повсюду разослал гонцов. Потом мы узнали, что Йель нанялся на корабль простым матросом и покинул Англию.
– Но сейчас он не может просто взять и исчезнуть, не предупредив меня, – твердо заявила Саманта.
– Ты права, он обязательно что-нибудь сказал бы тебе, – согласилась Марион, подойдя к ней. – Он вернется домой. Нам просто нужно еще немного подождать.
Однако Саманта не могла спокойно сидеть и ждать. Ее начали одолевать сомнения. Она ведь только-только начала доверять Йелю. Она попросила Вейланда отвезти ее в порт.
– Я хочу увидеть его корабль.
Вейланд согласился сопровождать ее, однако сделал он это с большой неохотой.
Этот холодный и дождливый вечер как нельзя лучше соответствовал ее сумрачному настроению. Еще утром она лежала в объятиях Йеля и была безмерно счастлива. Сейчас же у нее было такое чувство, как будто все это произошло много лет тому назад, в ее прошлой жизни.
На носу корабля позолоченными буквами было выбито его название. «Властелин ветров», – прочитала Саманта.
Вейланд приказал кучеру остановиться и, выйдя из экипажа, они поднялись на борт этого корабля. Его капитаном был совсем еще молодой мужчина с несколько грубоватыми манерами. Он был несказанно горд тем, что удостоился чести познакомиться с молодой женой мистера Кардерока.
– Я тоже женат, и у меня трое детей, – сказал он.
– Ваша семья здесь, в Лондоне? – спросила Саманта скорее из уважения, чем из интереса. Она рассматривала связки веревок и толстых канатов, лежавших на палубе. Как ни странно, но с берега корабль казался ей гораздо больше.
– Нет, они живут в Тринкомали.
– Тринкомали? Это там, где был тайфун? – спросила она.
– Так точно. Я молюсь, чтобы они остались живы. Его слова снова напомнили ей о ее собственном горе.
– Сочувствую, – сказала она капитану. У него на глазах появились слезы, и он отвернулся от нее, пытаясь их скрыть.
– Здесь не о чем сожалеть. На все воля Господня, – ответил капитан. – Хуже всего то, что мы не можем получить оттуда никаких известий. Мистер Кардерок приехал сюда, как только ему сообщили об этом несчастье. Он рассказал нам о том, что стихия унесла жизни очень многих людей. Я буду молиться за своих близких, пока не вернусь домой.
– Я буду молиться вместе с вами, – пообещала Саманта. – Расскажите мне о ваших детях.
– О, дети есть не только у меня, – сказал капитан. – У доброй половины экипажа в Тринкомали остались семьи. Это очень хорошее место. Нам нравится там жить, и никто не скучает по холодной английской зиме.
– Я уверен, что мой брат сделает все возможное для того, чтобы помочь вам, – грустно сказал Вейланд.
– Благодарю вас, ваша светлость, – ответил капитан. – Мы в этом даже не сомневаемся. Он удивительный человек, не так ли? Он лучше всех понимает Восток. Именно поэтому так преуспел в делах.
После разговора с капитаном Саманта и Вейланд вернулись в Пенхерст. Они оба молчали, погруженные в свои мысли.
За время их отсутствия Йель так и не вернулся домой. Был уже поздний вечер, однако Марион и Твайла все еще сидели в ожидании.
Саманта не пошла с Вейландом к ним. Она поднялась в свою комнату. Огонь в камине уже давно погас, и в комнате было темно. Она зажгла свечу и поставила ее на комод.
– Господь милосердный, где же он может быть? Прошу тебя, верни его домой.
В этот момент легкий сквозняк приоткрыл дверь, ведущую в гостиную. Саманта подошла к этой двери, собираясь закрыть ее, и замерла от удивления.
Он сидел в гостиной.
Распахнув настежь дверь, она вгляделась в темноту.
Йель сидел на диване, положив свои длинные ноги на стол, и вертел в руках пресс-папье из зеленого стекла. Она видела, как стекло слегка поблескивает в темноте. Похоже, он не заметил ее появления. Или не подал виду, что заметил.
– Ты уже все знаешь, – сказал он, подняв, наконец, голову. Это скорее было утверждение, чем ответ на вопрос.
– Я беспокоилась за тебя. Мы все ждали твоего возвращения.
– Мне нужно было побыть одному, – ответил он.
– Как долго ты уже здесь сидишь?
– С тех пор как вернулся от банкира.
– Но слуги сказали…
– Я зашел через черный ход, Сэм. Меня никто не видел. Мне нужно было время для того, чтобы все обдумать.
Она вошла в комнату и, подойдя к Йелю, опустилась перед ним на колени.
– О чем тебе нужно было подумать?
Он неожиданно улыбнулся.
– О том, какой я все-таки невезучий сукин сын, – сказал он, продолжая вертеть в руках пресс-папье. – Даже эльфы не спасли меня, Сэм. Все, что я нажил своим трудом, исчезло навсегда.
– Не все, Йель, – сказала она, сжав его руку. – У тебя еще есть я.
Он повернулся к ней, и их взгляды встретились.
– Тебе не стоит оставаться со мной, – сказал он. – Я плохой человек, Сэм. Мой отец был прав. Я никчемный человек.
– Твой отец никогда так не думал о тебе, – сказала она, поднявшись с колен. – Он любил тебя. Возможно, он обращался с тобой далеко не лучшим образом. Может быть, он просто не понимал тебя. Однако он всегда любил тебя. И я люблю тебя. И не позволю тебе оттолкнуть меня, Йель Кардерок.
