доверия.
Не имея прямого влияния на регулярные подразделения полиции, Чжоу использовал «Забастовочные пикеты» как свой основной инструмент контроля. Через Канцелярию Госсовета КНР он установил прямую связь с пикетами хунвейбинов и назначил сотрудников структуры контактными лицами в осуществлении этой связи. Чжоу приглашал членов забастовочных пикетов присутствовать на трибунах во время продолжающихся митингов на площади Тяньаньмэнь. Он лично встречался с лидерами движения и отдавал распоряжения своим помощникам обеспечивать бастующих рабочими помещениями, финансами, форменной одеждой, транспортными средствами и печатными мощностями. Листовки для пикетов огромными тиражами печатались на профессиональном оборудовании типографии Госсовета КНР.
«Забастовочные пикеты» просуществовали недолго. Их сфера деятельности не укладывалась в рамки кампании, инициированной повстанцами из университетских фракций меньшинства: учащиеся врывались в правительственные учреждения, хватали руководителей рабочих групп, посещавших их вузы ранее, и подвергали их обработке на собраниях критики и борьбы. «Забастовочные пикеты» оказывались вовлечены в негласный союз с вузовскими фракциями большинства. Все это вынудило ГДКР пойти на жесткие контрмеры, чтобы переориентировать и перегруппировать движение хунвейбинов. У студентов возник конфликт интересов с самой ГДКР. Столкновение было неизбежно.
Подъем повстанческого движения
В течение августа и сентября фракции меньшинства в университетах были вынуждены уйти в оборону. Не имея возможности контролировать ход дискуссии в кампусах, они двинулись в города. Первопроходцами в этой тактике стали фракции меньшинства двух влиятельных вузов: Института авиации и воздухоплавания «Красное знамя», который устроил дерзкую продолжительную сидячую забастовку прямо у ворот министерства обороны КНР, и Института геологии «Алеет Восток», который неоднократно проводил демонстрации у здания министерства геологии КНР, которое протестующие в конечном счете оккупировали[159].
Студенты Института авиации и воздухоплавания «Красное знамя» начали сидячую забастовку у здания министерства обороны КНР 26 августа, требуя возвращения в их кампус руководителя курировавшей их вуз рабочей группы с тем, чтобы выдвинуть ему обвинения. Вполне очевидно, что чиновник не внял требованиям протестующих, и сидячая забастовка продлилась до середины сентября, когда Чжоу Эньлай предпринял безуспешную попытку урегулировать конфликт. Примерно в то же самое время, 23 августа, студенты Института геологии «Алеет Восток» направили около тысячи учащихся к министерству геологии КНР, чтобы сопроводить высокопоставленного чиновника, возглавлявшего ранее направленную в вуз рабочую группу, на собрание критики. Естественно, чиновник отказался принять приглашение. Студенты направляли свои превращенные в демонстрации делегации еще дважды, а 19 сентября вторглись в институт и захватили помещения ведомства.
Эти события обратили на себя внимание ГДКР, которая воспринимала такое развитие ситуации как выход из тупика, возникшего вследствие противостояния фракций большинства и меньшинства. Теперь казалось возможным, что университетских хунвейбинов можно было мотивировать на выступления против правительственных структур и захват как чиновников, которые ранее состояли в рабочих группах, так и, практически неминуемо, высокопоставленных «ревизионистов» среди официальных лиц, которые направили в вузы рабочие группы. Вплоть до этого времени ГДКР без особого успеха пыталась убедить университетских хунвейбинов объединиться и вместе продолжать дело «культурной революции». Однако перед лицом акций студентов против министерств члены ГДКР пересмотрели свою стратегию и открыто поддержали фракции меньшинства.
И вот здесь новообразованные школьные «Забастовочные пикеты» оказались в самом центре раскола университетского движения, став камнем преткновения в планах ГДКР[160]. «Забастовочные пикеты» боготворили Народно-освободительную армию Китая и приняли легендарную дисциплинированность китайских вооруженных сил за образец сдержанности в поведении, которого они ожидали от всех хунвейбинов. Пикетчики были возмущены протестами у здания штаб-квартиры НОАК. Они также выступали против насилия, которому, вне всяких сомнений, повстанцы фракции меньшинства подвергли бы официальных лиц из рабочих групп на собраниях критики и борьбы. Уже 31 августа, всего через шесть дней после обнародования своего акта об учреждении, «Забастовочные пикеты района Сичэн» организовали свою первую публичную акцию, направив отряд своих представителей к министерству обороны КНР, где уже вторую неделю продолжалась сидячая забастовка студентов Института авиации и воздухоплавания «Красное знамя». Пикетчики попробовали силой выдворить протестующих, но столкнулись с отпором.
Еще более драматическое столкновение произошло 7 сентября у здания министерства геологии КНР. Институт геологии «Алеет Восток» уже третий день подряд проводил там протестную акцию. Пикетчики из района Сичэн были вызваны после того, как 5 сентября студенты-геологи потребовали выдать им руководителя рабочей группы. Пикетчики окружили учащихся и пробились сквозь ряды сидящих бастующих, ударяя людей хлыстами и кидаясь кирпичами. Несколько протестующих было захвачено и избито. В довершение всего студентам-геологам раздали листовки, осуждающие нападение на министерство.
К тому времени стало вполне очевидно, что раскол в движении хунвейбинов нельзя было игнорировать. Восстание, инициированное ГДКР, застопорилось. Фракции меньшинства, чьи новые вылазки так горячо поддерживала ГДКР, уже сталкивались с гораздо более сильными противниками в собственных кампусах, теперь к ним добавился первый организованный межшкольный союз хунвейбинов-школьников, вставший на путь дальнейших нападок на бюрократию партийного государства. Что оказалось еще хуже, хунвейбины-пикетчики пользовались заметной поддержкой со стороны Чжоу Эньлая и других партийных руководителей, которые были в ужасе от развязанных актов насилия. «Забастовочные пикеты», фактически обойдя запреты на вмешательство в деятельность хунвейбинов со стороны правоохранительных органов и армии, быстро показали себя существенной силой.
По распоряжению Мао ГДКР провела ряд контрмер по реорганизации и перенаправлению студенческого движения, открыто обозначая свои предпочтения среди противоборствующих учащихся[161]. Для достижения успеха студенческому повстанческому движению требовался межвузовский альянс и недвусмысленная поддержка ГДКР. К концу сентября хунвейбины-студенты получили и то, и другое, а к середине октября они начали наступление на своих противников. Союз хунвейбинов-студентов – «3-й Штаб» – был сформирован 6 сентября. До того момента ГДКР оказывала различным представителям движения хунвейбинов одинаковую поддержку и неоднократно призывала учащихся объединиться. Теперь вся эта риторика была забыта, и ГДКР взяла на себя контроль за движением и начала направлять его ход, целиком и полностью выступив на стороне фракций меньшинства, о чем было заявлено на серии собраний с хунвейбинами.
После этих встреч Мао решил открыто поддерживать фракции меньшинства. 21 сентября, на следующий день после завершения серии собраний, представители ГДКР встретились с лидерами «Красного знамени» из Института авиации и воздухоплавания и выразили солидарность с ними в протесте против министерства обороны. Власти приказали главе рабочей группы сдаться учащимся. На той же неделе повстанцы из Института геологии «Алеет Восток» ворвались в министерство геологии и пробились в помещения, где хранились материалы дел рабочей группы. Студенты вскрыли шкафы с документами и изъяли личные дела учащихся. 23 сентября повстанцы вернулись в Институт геологии, чтобы перехватить власть у фракции большинства. Свыше 100 человек пострадали в результате массовой драки, которая развернулась за вузовскую систему радиовещания. Быстро распространилась новость о том, что ГДКР выступает на стороне фракций меньшинства, которые начали
