и осмотрел берег. В воде утоплены очень большие корзины, топили их глубоко, но вода уже немного спала и стала прозрачней... Корзины кривые и видно, что их плели не наши женщины, - парень хмыкнул, выражая свое отношение к «умельцам». – Хотя, если их обтянуть шкурами, то даже на таких можно было бы плыть. Но у них не могло быть шкур!
- Значит, было что-то, что заменило шкуры, - сделал вполне логичный вывод старший индеец. - Остальные стоянки?
- Отец, я нашел, где они резали лозу для корзин, так они за ней ныряли! На ночь они нашли поляну совершенно не заметную ни с реки, ни с тропы. Но своих следов от реки, они не прятали. И у них была палатка, потому что в лагере нет веток, срубленных для постели. Костер они развели на песке, потом угли глубоко закопали, а песок разровняли. Это очень странные белые люди.
- Поэтому я остался рядом с ними, - индеец смотрел в костер. - Когда их девушка упала в воду, они просто стояли у перил, насмехаясь над ее дядюшкой. Вот он себя вел себя как настоящий белый.
- Эта белая Эни отлично плавает, и бегает как настоящий воин, -ободрительно кивнул парень. – И совсем не испугалась.
- Скво по имени Марья знает меня, а я никогда ее не видел. После того, как я назвал свое имя, она стала обращаться ко мне как к давно знакомому и очень уважаемому человеку... Как если бы это была Кэтрин.
- Отец, но миссис Кэтрин знает тебя очень много зим! - молодой индеец уставился на отца.
- Когда я спросил: откуда у них спелые вишни, - продолжил Токэй Ито, - она посмотрела на меня и сказала, что слишком меня уважает, чтобы врать, а сказать правду она не может... Но мы назвали свои имена всего полдня назад
- Ого! - сын удивился уже по-настоящему, потом, недоумевая, пожал плечами: - А еще я не понимаю, почему они все слушаются этого толстого китайца, как будто он их вождь. Он же смешной!
- Потому что он вождь. Ты видишь только то, что он хочет показать чужакам. Если мы с ним выйдем в круг воинов, я вряд ли смогу его победить, - спокойно пояснил старший индеец, чем вызвал негодование сына, но не дал ему возможности возмутиться, потребовав: - Расскажи, что ты увидел в этом цирке?
Парень помолчал немного, ведь был он в цирке всего полдня да вечер, а потом отец отправил его с заданием. Но как всегда, он подмечал все вокруг, как подобает индейскому воину-разведчику. Во время обследования берега успел обдумать все, что увидел и услышал.
- Старики - они сами по себе, черные люди отдельно, они просто работают. Дети хозяина, семья кузнеца и черный полисмен стоят рядом с ходоками - и он точно перечислил имена команды. - Они другие, говорят по-другому, двигаются, и они все воины. Даже эта девчонка, что в воду упала! Отец, она ни разу не пожаловалась, только смеялась, даже когда замерзла под конец. Знаешь, как они на берегу с этим белобрысым верзилой грелись? Они танцевали! Почти как с братом потом на сцене. Только этот Оле ее в воздухе так крутил - любая бы визжала, а эта хохотала. А тот молодой индеец, Сонк, он ведь лакота, но не захотел со мной говорить, просто промолчал и ушел. Он так похож на Далеко Летящую Птицу! Как сын.
- Сын шамана мальчиком утонул в Миссури...
- А если не утонул? А его просто унесло? Его же так и не нашли! - с горячностью присущей юности воскликнул молодой индеец.
- Если это и так, то воспитали его эти ходоки, он такой же, как они. - Токэй Ито кивнул своим мыслям. - Что еще?
- У этого, которого зовут то Оле, то шведом, жена чернокожая! Я слышал, как он их повариху ругал, когда ведра с водой у нее отнял. А потом этих дежурных по кухне ругал, что отлынивают, и ворчал, что у него дома такая же точно, что по цвету, что по упрямству.
- Как ты узнал, что их называют ходоками? - задал следующий экзаменационный вопрос отец.
- Да эта Маря, - парень так и не смог произнести имя женщины правильно, - скомандовала девушками «жгем!», и они все кинулись на сцену. Я думал, они жечь что-то будут и стал оглядываться, что именно. А тот, в красивом мундире, засмеялся и сказал, что эти ходоки так чудно говорят. Жечь, значит танцевать надо так, чтобы пар из ушей шел. Но и пара у них не пошло!
Токей Ито рассмеялся, таким недоуменным было лицо сына.
- Ты сумел понять то, что ты услышал и увидел. Ибо смотреть и видеть - это совсем разное, - похвалил сына индеец. - А те слова - это называется жаргон, хотя я тоже не слышал такого в цирке. Ты помнишь, что я и твой дед Матотаупа выступали в цирке белых?
- Да, вас послали вожди, чтобы узнать как можно больше об обычаях белых людей. И Матотаупа погиб как воин, исполняя свой долг!
Старший индеец прищурился, глядя на угли, по которым пробегали язычки пламени. Аккуратно положил на них несколько небольших веток, дождавшись, когда они займутся веселым пламенем, поднял глаза на сына.
- В том цирке артист никогда не помог бы поварихе нести ведра. Униформистов и конюхов ни за что не посадили бы за стол с артистами. Даже сидеть рядом не позволили бы, не то, что есть с общего стола... Там раздавали пинки и подзатыльники всем, кто слабее и моложе. Насмехались над старыми артистами, которые уже не в силах были работать как раньше. Медведя, привязали бы короткой цепью и избили бы до полусмерти. А твой дед умер задолго до своей гибели...
- Отец? - парень был явно ошарашен.
- Тебе уже пора узнать то, что знают твои старшие братья. Твой дед был могучим воином, но его победила огненная вода бледнолицых. Там, в цирке, он пристрастился к ней, и чуть не стал предателем. Он умер не как воин, когда стал, напиваясь, играть в карты, ругаться и валяться пьяным на земле. Погиб, шагнув под колеса повозки, потому что тоже был пьян, но смерть помогла ему не стать предателем... - Токэй Ито говорил внешне спокойно. Он рассказывает эту историю уже четвертому сыну, а
