ему записку. Джексон был мертв, сумочка лежала на столе, а револьвер – на стуле.
Диллон вытаращил на Клару глаза:
– Выходит, она явилась в контору вообще без сумочки?
– Естественно. А как иначе? Сумочку ведь украли!
– Выходит, сумочка находилась здесь, когда Делия… и револьвер… боже правый! – Диллон пожевал губами. – Послушай меня. Ситуация даже хуже, чем… Значит, вот оно как получается… И ты отдала сестру на милость Лема Саммиса!
– Ты что-то подобное уже говорил! – возмутилась Клара. – Он не сделает ничего, что может навредить Делии. Ни секунды не сомневаюсь.
– Может, и так. Может, ты и уверена. А вот я нет. Этот человек относится к подчиненным, как генерал – к своим солдатам. Он их любит и гордится ими, особенно тогда, когда они идут на смерть под его командованием. Что вполне естественно. Настоящий генерал и должен быть таким. Джексон был партнером и зятем Саммиса. Кто знает, какие политические интересы и мутные схемы за этим стояли. Я сказал, что нам срочно нужно что-то делать, а теперь буквально кричу об этом. Я пришел сюда в первую очередь затем… и, слава богу, что пришел, так как узнал гораздо больше, чем рассчитывал… затем, чтобы сообщить, что хочу стать адвокатом Делии.
– Ты хочешь сказать, стать ее защитником?
– Вот именно.
– Но ведь мистер Саммис уже пригласил Харви Энсона.
– Знаю, что пригласил. Но послушай меня. Во-первых, что бы ты там ни думала, мы не можем быть уверенными в Саммисе, тем более учитывая такую улику, как сумочка. Повторяю еще раз: ей угрожает смертельная опасность. Во-вторых, на бумаге, которую, как я говорил, Делия прочла мне вчера в офисе, стоит моя подпись. И речь там идет о возможных последствиях для лица, совершившего убийство. Если я стану адвокатом твоей сестры, меня не смогут допрашивать, и, полагаю, я смогу сделать так, чтобы бумага не фигурировала в качестве вещественных доказательств, поскольку в противном случае это наверняка убедит любых присяжных в том, что они имеют дело с предумышленным убийством. Ты, конечно, можешь выступить на суде и показать, что если Делия кого и собиралась убить, так это преподобного Руфуса Тоалу, и объяснить почему… – (Клара закрыла глаза и содрогнулась.) – Конечно, я все понимаю. Но что еще я могу сделать? К тому же велика вероятность, что присяжные не поверят и тебе тоже. История чрезвычайно сомнительная с точки зрения всех, кто не знает Делию и обстоятельств дела. Нам во что бы то ни стало необходимо скрыть факт наличия той бумаги и визит ко мне Делии. Быть может, ты считаешь меня недостаточно опытным, чтобы доверить мне судьбу Делии, однако наша фирма «Эскотт, Броуди и Диллон» имеет отличную репутацию и может защищать интересы клиента ничуть не хуже Харви Энсона. Ты ее ближайший родственник и вправе сменить адвоката… Мне подойти к телефону?
Услышав в гостиной телефонный звонок, Клара кивнула:
– Да, если тебя не затруднит.
Пока Диллон отсутствовал, она сидела, загибая пальцы и глядя невидящими глазами на кусок яичницы на столе. Клара понимала, что нужно срочно найти разумное решение поставленного перед ней вопроса, но не могла сосредоточиться. Она чувствовала себя усталой и разбитой. И эта яичница…. Менее суток назад они с Делией сидели на кухне и ели яичницу, и, хотя даже тогда настроение было не слишком радостным, по крайней мере, они были здоровыми и свободными…
На кухню вернулся Диллон. Вид у него был озабоченный.
– Когда я пытался навестить Делию в тюрьме, шериф попросил меня никуда не уходить, так как ему нужно со мной пообщаться. Похоже, его интересовало, советовалась ли со мной Делия насчет той бумаги с вопросами. Поэтому я срочно покинул здание тюрьмы и приехал сюда. В результате шериф уже всех обзвонил и, застав меня в вашем доме, жутко разозлился. Я обещал приехать через пять минут. Все, мне нужно бежать. Можно передать ему, что теперь я адвокат Делии?
Клара разогнула пальцы и сжала руки в кулаки:
– А я обязательно должна это решать?
– Ты ее родная сестра.
– Так это мне… Так мне следует сообщить мистеру Саммису, что мы меняем адвоката?
– Да. Если не хочешь обижать Саммиса, попроси его уговорить Энсона взять меня хотя бы в помощники. Что ему явно придется не по вкусу.
Клара напряженно думала, сжимая кулаки и медленно качая головой.
Диллон терпеливо ждал.
– Хорошо, – наконец сказал он. – Ты поедешь со мной. Если не успеешь принять решение по дороге, может, добьешься свидания с Делией и изложишь ей ситуацию так, как я тебе объяснил. Клара, ты мне доверяешь?
– Только пока тебя слушаю, – с несчастным видом призналась она. – Я никому не доверяю. Ладно, пошли. Я еду с тобой.
Глава 6
Как раз в то время, когда Эвелина Саммис снимала туфли на кухне у Брандов, ее супруг сидел за письменным столом из красного дерева в своем кабинете на верхнем этаже нового Саммис-билдинг на Маунтин-стрит, дом номер 214, пребывая в самом скверном состоянии духа. Впрочем, предвестника печально известных приступов гнева – выставленной вперед нижней челюсти, – к счастью, не наблюдалось. В кабинете находились еще двое: один из лучших адвокатов штата Харви Энсон, тонкогубый, небритый мужчина средних лет с холодными проницательными глазами, и Фрэнк Фелан, начальник полиции Коди, который сидел, скрестив ноги в ярко-зеленых носках, и своим загнанным видом чем-то напоминал старого пса, безуспешно пытавшегося поймать стрекозу.
– Я бы так не сказал, – протестующе пробормотал он.
– А я скажу! – не скрывая раздражения, отрезал Лем Саммис. – Я сделал Билла Таттла шерифом округа, а Эда Бейкера – окружным прокурором, а теперь они играют в игры с этим чертовым жеребцом, который так и норовит вышибить меня из седла. По их прикидкам, мне семьдесят, следовательно, я скоро отброшу копыта, и тогда этот тупоголовый швед возьмет бразды правления, а они уже будут ждать в его стойле. Но пока я жив, пусть не надеются. Мое слово пока кое-что значит в этом штате, в этом округе и в этом городе.
– Безусловно. – Начальник полиции почесал локоть. – Вы здесь босс. Лично я в этом не сомневаюсь. Но одного вашего слова здесь мало. Ведь речь идет об убийстве. И нельзя требовать от Эда или Билла, чтобы они просто взяли и отпустили девчонку. Как-никак ее взяли еще тепленькой на месте преступления. В них полетит столько камней, только успевай уворачиваться.
– Девушка невиновна. Делия Бранд этого не делала.
– Право слово, Лем, побойся Бога!
– Харви, скажи: она это сделала?
Энсон тонко улыбнулся:
– Я ее адвокат.
– И ты говоришь, что ей
