Какузу медленно выдохнул, пытаясь взять себя в руки.
— Зависит от стихий. Проверь этих шиноби в битве. Потом я скажу, кого можешь принести в жертву, а кого оставишь мне.
— Ну охуеть, — буркнул жрец. — Договорились же уже, что делим по-братски. Пиздабол ты, Какузу.
— Заткнись!..
— Мальчики, мы вам не мешаем? — поинтересовалась куноичи, поигрывая мечами.
— По-моему, они и сами готовы друг друга порешить, — улыбнулся синеволосый пацан.
— Угу, — прогудел здоровяк.
— Довольно этого фарса, — послышался голос Хоки. — Они должны ответить за оскорбление! В атаку!
После команды лидера тройка слаженно окружила пепельноволосого наёмника. Однако на рожон лезть не стали, то и дело опасливо поглядывая на казначея Акацуки.
«Всё-таки зачатки мозга у них имеются, — мелькнуло у Какузу. — Но им это всё равно не поможет».
Троица, видимо, ожидала каких-то активных действий. Но парень в плаще с красными облаками не спешил нападать. Вместо этого он закатил рукав одеяния и полоснул себя по предплечью.
У четвёрки округлились глаза. Они насторожились, ведь давным-давно бытовало поверье о мифическом кеккей генкае, дающем способность управлять кровью. Существовал клан, члены которого владели им и имели целый арсенал смертоносных техник, который можно было использовать после пробуждения этого генома. Однако о том клане не осталось никаких сведений, лишь слухи. Видимо, всех его членов перебили, а упоминания в общей истории Элементальных стран стёрли.
Какузу хмыкнул. Это всё читалось в глазах неопытных шиноби. Опаска, недоверие, страх. Удивительно, что они вообще знают об этой легенде. Охотник за головами сам не был уверен, существовал ли подобный клан в реальности.
Но это всё неважно. Ибо со способностями Хидана дела обстояли куда как прозаичнее. И при этом гораздо неприятнее для противников.
Хидан, глядя на реакцию шиноби из Такуми, ухмыльнулся и стал орошать своей кровью землю. Затем ногой он оперативно нарисовал треугольник, вписанный в круг, — знак Джашина. Парень решил заранее подготовить рисунок, дабы, когда он получит нужное от противника, не тратить на начертание драгоценное время. Правда, кроме этого ему следует проверить силы шиноби-неудачников и подождать «вердикта» Какузу.
— Ну что, ублюдки, готовьтесь сдохнуть во имя Джашина-самы, — с этими словами Хидан бросился в атаку.
Наёмник первым решил вывести из строя громилу, как самого, на первый взгляд, неповоротливого. Однако наперерез ему метнулись гибкие лазурные лезвия меча синеволосого мальца.
— Суйко, я прикрою, — крикнул тот.
Здоровяк скупо кивнул и, раскрутив булаву, бросил оружие в атаку. Хидан заблокировал огромный набалдашник, что отделился от рукоятки. От гибких лезвий мальца он попросту увернулся, а когда те погрузились в землю, то моментально отсек основное — самое длинное.
— Какие же вы неумехи, — оскалился жрец Джашина. — Ваши игрушки нихуя в нашем раскладе не изменят.
— Это мы ещё посмотрим, — пропела куноичи. — Ревущий ветер!
В Первожреца полетел мощный поток техники Фуутона. Парень без проблем увернулся, однако деревья позади него раскромсало на части.
— Блядь, это опасно. Если в меня попадет — то пизда…
— Хидан, девушку оставь мне, — послышался хриплый голос Какузу.
Жрец Джашина недовольно цыкнул зубом, но принял информацию к сведению.
Охотник за головами с предвкушением потер ладони.
«Прекрасно, предрасположенность к Стихии Ветра у девчонки. Да и клинки непростые. Их можно продать на чёрном рынке…»
Пока Какузу мысленно подсчитывал профит с убийств этих недоумков, Хидан со своими оппонентами оказался в патовой ситуации. Нукенин не смог пока ранить ни одного из противников, что невероятно его злило. Троица из Такуми, в свою очередь, также не могла попасть атаками по жрецу. Ранее Хидан был в состоянии сражаться и убивать большую часть противников на ближне-средних дистанциях за счёт своей косы. Однако без привычного оружия боевой потенциал наёмника упал на порядок. Теперь дальнобойные финты с трёхлезвийной косой на тросе ему недоступны. И несмотря на то, что мастерство жреца заметно выше, чем у этих «ремесленников», те за счёт слаженной командной работы и артефактов просто не давали ему возможности для успешной атаки.
— Вот пидорасы, — прошипел сквозь зубы Хидан. Теперь, судя по всему, жрец пойдёт на самоубийственный для обычного шиноби выпад. — Хана вам. Вы сдохнете во имя Джашина!
Миг — и Хидан несется прямо на лазурные лезвия синеволосого, которые успели восстановиться. Мальчик с раскрытым ртом смотрел на шиноби, который сам нарвался на его клинок.
— Кхе… — изо рта жреца вытекла струйка крови. Одно из лезвий задело легкое. Парень оказался насажен на меч, словно шашлык на шампур.
— Ох, Рюуган, — недовольно проговорила девушка. — Не думала, что тем, кто убьёт этого идиота, будешь ты.
— Он ещё живой. Ты в праве сделать последний удар, Куджаку, — синеволосый мальчишка отвесил куноичи шутливый поклон.
Но в следующий миг нагината Хидана метнулась к парнишке. Тот едва успел убрать голову и отпрыгнуть назад, однако…
«Для пацана всё кончено. Хотя он этого ещё не понял», — мелькнуло у Какузу.
Синеволосый же потрогал кровоточащий порез на щеке и хмыкнул:
— Было близко.
Ранее, как только последовала атака джашиниста, гибкое лезвие меча Рюугана втянулось обратно, вновь став статичным, поэтому наёмник теперь снова был свободен.
Хидан злобно оскалился, не обращая никакого внимания на рану в груди. Одним ловким прыжком он оказался на месте символа Джашина и слизнул кровь с лезвия нагинаты.
— Пиздец тебе, уёбок, — с этими словами кожа Хидана быстро потемнела, пока не стала антрацитовой, затем на ней проявились белые узоры в виде костей.
Он достал из-за пазухи штырь, после чего, оголив торс, пырнул себя в живот.
— А-а-а-а-а-а!..
Окрестности заполнил крик мальчика. Он упал на колени, зажав глубокую рану на животе.
— Рюуган! — крикнула девушка, переводя взгляд с наёмника на товарища. — Что ты с ним сделал?
Однако Хидан не успел ответить. В него полетел массивный набалдашник булавы на тросе.
Здоровяк, видимо, не понял, что случилось с его товарищем, потому, усмотрев возможность, тотчас напал на наёмника.
«Треск костей»
— Блядь, больно, ублюдок! — проговорил Хидан, отхаркивая кровь. От удара булавой наёмник еле удержался на ногах. — Ты совсем долбоёб? Во время ритуала мои раны переносятся на мелкого. Неужели ещё не понял?
