Брэд Хёрст с грустным выражением лица сидел за столиком своей лавки. Никто не посещал его уже почти, что второй день (что, кстати говоря, крайне не характерно для Хротцбера; здесь обычно и нескольких часов не проходит, чтобы кто-нибудь не возжелал кого-нибудь убить). Но печален был старый Хейтер вовсе ни из-за этого.
Кэрри Саймс. Вот кто сейчас охватил все мысли Хёрста. И, казалось бы, с чего вдруг мёртвой скинхедке так опутывать голову Брэда? Бритоголовые гады ведь всегда были одними из главных врагов Хейтеров, к которым старик гордо себя причислял. Так почему же её смерть так воздействовала на Хёрста.
На это было две причины.
Первая — это то, что Кэрри всё это время бегала вместе с Троем, была, между прочим, его любовницей. А Троя старик уважал. Этот наёмник, которого судьба столь несправедливо сделала козлом отпущения в борьбе крупных корпораций, всегда был честен с ним при покупке оружия или брони — того, что Трою надобилось в данный момент. Он никогда не пытался обсчитать Хёрста, провести его… Нет, такой участи, как гибель его любовницы у него же на руках, Трой явно не заслужил!
А вторая причина… Вторая причина была в том, что Кэрри Саймс была не простой скинхедкой. Она была бывшей скинхедкой — а это многого, очень многого стоило! Отвернуться от этих ублюдков, именующих себя высшей расой, понять, что всё, что они говорят — это обман, стать на сторону правды… Да, за такое можно ценить и уважать.
Что и делал Брэд. Ценил и уважал выбор Кэрри и надеялся, что неизбежная судьба тех, кто бросает неофашистское сообщество всё-таки минует её, но…
Нет. Кэрри Саймс была мертва. И убили её, что вполне закономерно, её же бывшие собратья. Да, целились они, вроде как, в Троя, но решающие все проблему пять лазерных зарядов прошили именно её, Кэрри, грудь, выведя её из строя навсегда.
Хёрст смахнул со старческого лица набежавшую слезу. Нравилась ему эта девчонка, что там говорить. Отважная, бесстрашная, по поводу и без повода махающая своими гигантскими серпами… Полюбил её старик. Полюбил, хоть никогда в жизни и не видел…
В это время у него над головой раздалось пронзительное жужжание. Хейтер поднял голову. Муха, одна из тех двух, что случайно залетели к нему в лавку, резко рассекая воздух, вылетела, наконец-то, в открытое окно.
«Додумалась, всё ж таки! — невесело улыбнулся Брэд. — А где ж там вторая, твоя подруга?»
Хёрст перевёл свой взгляд на ленту-липучку, которую он совсем недавно подвесил у себя под потолком, дабы избавиться от мерзких насекомых. Вторая муха безвольно висела на ней, прилипнув намертво; скорее всего, она уже попала в свой мушиный рай (или ад — чёрт там знает их мушиные правила!).
«Одна улетела… — с грустью подумал Брэд. — А другая погибла… Ё-моё, это ж в точности, как Трой с Кэ…»
Он не закончил свою мысль. Волна рыданий, пришедшая вместе с этими символическими мухами, накрыла его с головой.
Старый Хейтер тихо плакал в своей лавке по девушке, которую даже ни разу в жизни не видел…
— Итак, братья! — громогласно произнёс Рудольф. — Только что окончилась, наконец, Большая охота, объявленная мной! Охота, в которой я с уверенностью могу сказать: мы победили!
Фюрер стоял на огромной трибуне, которая находилась прямо по центру главной залы логова неофашистов. Восторженным взглядом он обводил всех верных себе парней, которые благоговейно взирали на него снизу вверх.
А в ещё больший восторг их приводила речь Рудольфа, которую он сейчас для них толкал.
— Возможно, кто-нибудь скажет… — проговорил молодой фюрер. — Какая ж эта победа, если Трой, основная цель всей Большой охоты всё равно жив? Как такое может быть? Но я смогу с уверенностью ответить на такой вопрос. Просто Трой и не был самоцелью всего этого действа!
Посмотрите сами, братья: с чем остались все наши конкуренты после того, как Большая охота официально закончилась? Мак Грейна больше нет. Скорее всего, этот кровосос, пивший кровь обычных людей, таких как мы с вами, — так вот, скорее всего, он уже мёртв. А если и жив, то, должно быть, просто мечтает о своей смерти. Итан Морган не из тех, кто прощает ошибки своих подчинённых, и гнев его Элиот Мак Грейн сейчас точно познаёт на себе!
Француз? Этот-то жирный жид? Да, он выжил. Но сколько денег он растерял в этом забеге? Скольких дорогостоящих роботов лишился? А главное, его лучшая игрушка, R-189, выведена из строя раз и навсегда! Ну что это, братья? Что это, как не настоящий триумф корпорации «Скинни» в Хротцбере?
Но сейчас я вам расскажу о нашей самой главной победе, мои братья. Казалось бы, какая победа может превзойти триумф над Французом и Мак Грейном? Я вам отвечу: наша главная победа в том, что мы вычислили главного предателя в наших рядах. Вычислили и уничтожили. И этим предателем была… Кэрри Саймс, мои дорогие братья! Да, наша лейтенант предала нас. И лишь теперь, после того, как нам удалось её уничтожить, я говорю это вам!
Скинхеды начали удивлённо переглядываться между собой. Что? Кэрри Саймс — всё-таки предательница? Они ведь столь долго верили в то, что на самом деле её переход на сторону Троя — лишь часть какой-то великого замысла — а тут Рудольф, их любимый фюрер говорит такое…
Глаза Рудольфа сузились. Он предвидел такую реакцию своих собратьев.
И уже знал, что говорить дальше.
— Да, это, конечно, печально признавать… — проговорил фюрер. — Но факт есть факт. Кэрри Саймс предала нас. Предала свои идеалы, предала свою нацию — предала всё, что только возможно было предать. Сбежала с Троем — с тем, кого я ей лично велел уничтожить. Но теперь… Теперь она получила по заслугам. И в этом наша главная победа, братья!
Да-да, вы не ослышались! В этом наша главная победа! Мы выявили злостного предателя в наших рядах — и мы расправились с ней! Предатели — они такие! Если бы она не сбежала в этой Большой охоте за Троем — она бы сбежала к Французу. Или к тем же проклятым кровососам, чьих лидера мы так жестоко покарали!
Так что братья… Это наша победа! Наш триумф! Француз, Мак Грейн и Саймс получили своё,
