— Угу, — Таба снова всхлипнула. — Доли сказала, что перелом обычный. Повезло.
— Это я уже заметила. А теперь помолчи.
Ремис глубоко вздохнула, сосредотачиваясь, и активировала печать на бумажке, постаравшись влить в нее как можно больше силы. Линии рисунка под ладонью потеплели, а потом осыпались пылью со скукожившейся бумаги. Немного передохнув, Ремис повторила это со второй ногой. Ребра она, чуть подумав, трогать не стала, решив, что двух исцеляющих заклинаний подряд достаточно, а оставшиеся четыре лечилки лучше поберечь.
— Что это было? — рядом плюхнулась Доли держащая в руках небольшую бутылочку с дурманящей настойкой.
— Заклинание исцеления, — Ремис аккуратно завернула оставшиеся бумажки, спрятала сверток за пазуху и, поднявшись на ноги, пошла к двери. — Милитисса, которую вы так хотели пустить на корм стайгам, не просто воительница. Она еще и артефактор. Эти лечилки она сделала из того, что нашлось под рукой, пока ее везли на корабле. И отдала мне, сказав, что нам они могут пригодиться.
— А-а-а?..
— А себя она сама вылечит. Или альвийку попросит. Таба, не забудь покормить своего дурня, как очнется.
Ремис закрыла дверь и поплелась к своей хижине. Усталость и добавившееся к ней магическое истощение, от которого она отвыкла за эти годы, совершенно отбивали всякое желание что-то объяснять и вообще хоть с кем-нибудь общаться.
***
Ан Домхайн. Развалины на южной оконечности острова. Ночь.
Человечка разбудила ее, тряхнув за плечо, до сих пор болевшее после тренировки с оказавшимся на удивление тяжелым арбалетом, и сунула слепящий светляк едва не в лицо.
— Айна.
— Уйди, зараза! — Айна попыталась прикрыть глаза рукой.
— Ты не знаешь, что такое штайга?
— А до утра не потерпит?
— Айна.
— Я сплю.
— Айна!
— Да стайга это. Их так на севере иногда называют. Они там бе-эы-ылые, — она зевнула и, сложив пальцы горстью, с намеком щелкнула крохотной молнией. — А теперь отстань.
— Вот как, — протянула человечка и выбросила светляк за окно, создав вместо него новый, на этот раз тусклый как ночник. — Спасибо.
Немного повозившись, человечка расстелила свою циновку и улеглась спать. Айна тоже закрыла глаза, но сон как рукой сняло. А еще ей стало интересно, что же такое разыскала эта неугомонная. Повертевшись на циновке минут пятнадцать, она тихо выругалась и позвала:
— Огонечек.
— М-м-м? — сонно пробормотала человечка.
Айна мстительно улыбнулась и зажгла светляк поярче:
— А где ты видела это слово?
Глава 31
Снова тролли. Выждали и напали, когда мы разбирали завал перед воротами. Теперь нас двое. Арчи проверил навигаторы во флиттерах и забился в угол цеха. Говорит, что от половины маяков нет сигналов, и он никуда не полетит, потому что вместо материка теперь Бездна, полная чудовищ. Кажется, его слишком сильно ударили по голове. Из дневников Эгиля Фриера, мага огня и земли первой категории, профессора кафедры теоретической магии.
Ан Домхайн. Развалины на южной оконечности острова. Двадцатое мая. Позднее утро.
Соня аккуратно переступила через еще не рассыпавшиеся кости и указала на тонкую пластину с почти стершейся гравировкой:
— Вот.
— Допустим, — альвийка, так и оставшаяся на пороге, кивнула. — А теперь объясни, зачем перед этим нужно было обходить всю поляну и искать дорогу?
Соня вышла из хижины и села на песок, прислонившись спиной к стене так, чтобы солнце не пекло в макушку:
— Вирид нашла в Эссере журнал техника, обслуживавшего Маяк. Он часто упоминал «флиттеры», и речь точно шла о транспорте. Только мы тогда не смогли понять о каком. А вчера я нашла чертеж этой машины, подписанный двумя словами «флиттер» и «штайга», и подумала, что если «флиттер» это вид транспорта, то «штайга» — скорее всего, название или модель. Как видишь — не ошиблась.
— Хочешь сказать, эти штуки могли ездить? — Айна заглянула в хижину и недоверчиво покачала головой.
— Нет, эти кольца точно не колеса. — Соня на секунду задумалась, стоит ли озвучивать догадку, но все же решилась. — Они летали.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Что?
— Я тоже не сразу поверила. Но, во-первых, название…
Альвийка закатила глаза:
— Огонечек, я несколько лет плавала на шхуне, которая называется «Гусеница». И поверь, это еще не самое странное имя для корабля.
— А во-вторых, на этой поляне жило и работало не меньше десятка разумных. Даже если еду им доставляли телепортом, то для стройки нужны материалы, да и некоторые станки весят немало. Вон там, — Соня указала в сторону развалин с остатками флиттеров, — под песком ровная каменная площадка. Если предположить, что развалины, где мы видели другие «флиттеры», были ангаром для хранения и обслуживания транспорта, то площадка использовалась для погрузки и разгрузки. Но вокруг нет ничего похожего на дорогу. Значит, транспорт был летающим. И это, кстати, объясняет, зачем на третьем этаже Маяка были установлены яркие светильники. Чтобы в темноте было хорошо видно башню и площадку для посадки.
— Но здесь нет башни со светильниками.
— Правда? — Соня ткнула пальцем в развалины на вершине холма.
Альвийка проследила за ее взглядом, потом снова заглянула в хижину и помотала головой:
— Все равно…
— Давай просто откроем его и проверим.
Соня поднялась на ноги и вошла в хижину. Осторожно ступая между костей, она подошла к флиттеру, нажала на металлическую ручку и потянула. Крыша кабины со скрипом поддалась, хрустя песчинками, по направляющим заскользил металлический штырь. Соня перехватила колпак крыши и толкнула ее вверх. Штырь со щелчком встал в фиксатор, и Соня, уже примерно знавшая, что увидит, заглянула внутрь. Кабина оказалась двухместной, правда, от кресел остался только каркас. Перед правым была закреплена сигнальная доска с переключателями и два рычага. За спинками кресел оставалось немного места, скорее всего для багажа, а у задней стенки стоял цилиндр из закрученных спиралью металлических полос. Соня забралась внутрь, подошла к цилиндру, выдернула запорный штифт и откинула крышку, осторожно провела ладонью по сфере, обозначенной на чертеже словом «усиливатель». Из-под белоснежной пыли показалось знакомое серое стекло. Она присела на корточки, протерла и внимательно оглядела поверхность сферы. «Кажется, сколов нет».
— Апчхи!
Соня чуть вздрогнула, закрыла цилиндр и обернулась к заглядывавшей внутрь альвийке.
— Убедилась?
— Я верю, что в этой штуке сидели, и, может, даже как-то передвигались, — Айна снова чихнула и потерла нос. — Но летали…
— Нужно вытащить его наружу и почистить.
— Кого?
— Флиттер. Поможешь?
— Зачем?
— Если он работает, мы сможем вернуться.
— Огонечек, этой штуковине тысяча лет, — Айна хлопнула по стенке флиттера, подняв облачко белой пыли и снова чихнув.
— Мостам тоже, — Соня выбралась из кабины и, уже не обращая внимания на кости, рассыпающиеся песком под ногами, принялась осматривать машину. — Руны на внутренних частях колец вроде бы не повреждены. Но пока мы не уберем эту пыль, я не рискну его испытывать.
Айна уперлась ногами в песок и толкнула машину:
— Боюсь, мы ее даже с места не сдвинем.
— Значит, придется мыть его здесь. Кажется, я видела в кладовой канистру.
Соня вышла из хижины, про себя радуясь, что Айна так и не спросила, почему она так уверена, что транспорт, созданный во времена Стихий, будет работать, а значит не придется рассказывать про дневник Арчи Ньюта, бывшего, если Соня правильно поняла записи, артефактором и магом воды.
Обе найденные канистры протекали, до родника было метров триста, а на тряпки пришлось пустить кусок одеяла, но к полудню флиттер был почти отмыт. После обеда Айна заявила, что она шпионка, а не артефактор и не археолог, и, вообще, дрова и фрукты уже заканчиваются, так что доделывать работу Соне пришлось в одиночестве.
