себя: быть королем на похоронах любимой. Тимур взял в руки пистолет, уже давно находившийся в кармане его джинсов. Это был пистолет Руслана, его личное оружие, с которым он не расставался. В тот день, в день своей смерти, принц не взял его с собой, будучи уверен, что оружие ему не понадобится. Руслан так искренне любил своих друзей и верил в них, что даже не попытался бы защититься при прямой атаке. На следующий день Тим взял пистолет с собой, пообещав, что никогда с ним не расстанется – это была единственная память о лучшем друге. Он посмотрел на оружие с горечью: сегодня он собирался убить себя им, лишь бы не видеть, как закроется крышка гроба над возлюбленной, а теперь он вынужден руководить этим процессом. Подвести короля он не мог. Ему и королеве и без того тяжело, он не имеет права так поступить сейчас. Тим решил, что сделает это позже и убрал пистолет, но какую же боль сулят ему похороны. Возможно, его сердце разорвется, и он умрет раньше, чем закроется крышка гроба, но на такой счастливый для него исход надеяться не приходилось.
Вдруг раздался громкий мужской крик. Выл не Тимур, изнывала его душа, осужденная на жестокие муки за любовь к обреченной принцессе.
Снова раздался стук в дверь.
– Войдите, – не найдя в себе сил подняться, сказал Тимур.
Это был тот самый невысокий слуга, всегда смотревший на Тима свысока. Теперь же он аккуратно открыл дверь и вошел в комнату, преклоняясь перед таким же слугой как он.
– Скоро начало. Вам нужно пройти в тронный зал, – услужливо произнес Анатолий Аристархович.
– Сейчас приду, – ответил Тимур. – Мои друзья уже там?
– Да.
Тим кивнул и дал понять, чтобы мужчина поскорее оставил его. Парень еще раз достал пистолет, посмотрел на него и произнес:
– После.
Он резко встал с кровати и быстрым шагом направился в тронный зал, место похорон. Было очень много гостей, которых, наверняка, Элла даже не знала. Все это были представители каких-то дворянских семей Воздуха, которые пришли сюда лишь поглазеть, а не искренне сожалеть об утрате героини, спасшей множество жизней ценой своей. Тимур быстро проходил мимо них, приближаясь к украшенному цветами и лентами белому гробу, в котором лежала Элла: светлые длинные локоны аккуратно расположились на плечах и груди, словно бы их по одному укладывали для красоты, лицо было слегка накрашено. То светло-голубое платье, которое он видел в руках служанки, на ней заиграло новыми цветами. Не платье украшало принцессу, а принцесса – платье. На ногах были белые туфли на каблуках, которые так не любила Элла, говоря, что они очень сильно натирают. Тимуру вдруг захотелось снять их, ведь только ему было не наплевать на ее комфорт, но он остановил себя, понимая, что не смеет этого сделать.
– Пора начинать, – подойдя сзади, вновь надоедливо сказал этот слуга.
– Начинайте, – ответил Тим, не понимая, что он должен сделать сейчас.
Тогда слуга махнул рукой и заиграл оркестр.
– Нужно отойти подальше, – сказала Мерьем, подойдя к Тимуру и снова взяв его за руку. – Давай.
– Я не хочу.
– Ты должен, давай, – желая не оставлять друга одного, уговаривала парня фея Воды.
– Нет.
Очень долго какие-то люди читали глупые речи, рассказывая об Элле красивые небылицы. Каким-то отвратительным хором был спет гимн Воздуха и его правящей династии. Потом снова играл оркестр. Тимур стоял в первой линии гостей и не сводил глаз с Эллы. Мерьем, Розэ, Артуру и Лину пришлось отойди гораздо дальше, чтобы не мешать прощаться с незнакомой принцессой каким-то уродливым денежным кошелькам, которые вдруг возомнили себя близкими людьми принцессы. Все это ужасно раздражало Тимура, но он держался, радуясь лишь тому, что скоро придет конец всему – и похоронам, и его жизни.
Все близилось к завершению. Вдруг под очень громкую неприятную музыку к гробу подошли двое слуг. Какой-то человек стал говорить очередную прощальную речь. У Тимура резко заболело сердце. Он почувствовал, что сейчас крышку гроба закроют и ее унесут, а он больше никогда не увидит любимую. У него стало темнеть в глазах, а в ушах раздавался ужасный писк, который он не мог остановить. Тим чувствовал, как теряет сознание, но понимал, что просто не может упасть в обморок здесь и сейчас.
– Стойте! – вдруг раздался знакомый детский голос, который моментально привел парня в чувства. – Стойте, нет!
Это была Розэ, впервые со смерти Эллы произнесшая хоть что-то. Вдруг эта маленькая всегда скромная девочка стала расталкивать толпу и пытаться подбежать к гробу. Ее остановили охранники, преградившие путь. Тим тут же подошел к ним.
– Она жива, стойте, она жива! – кричала Розэ.
– Что она говорит? Сумасшедшая! Пытается сорвать похороны! Какой ужас! – послышалось с разных сторон.
Тим не стал спрашивать у Розэ, что происходит. Он тут же обратился к стражникам:
– Пропустите ее.
– Но… – начали охранники, но их прервал Тимур.
– Я приказываю, пропустите ее.
Как только мужчины расступились, Розэ со всех ног бросилась к гробу. Она схватило Эллу за руку, из-за чего два цветка с гроба упали на пол, а идеально сложенная конструкция из прядей белоснежных волос была слегка нарушена. Тим поспешил за ней.
– Она жива, я чувствую, – повторяла Розэ.
Все вокруг затаили дыхание и не смели мешать. Несмотря на то, что все эти набитые золотом кошельки в людских обличиях смеялись над Розэ и Тимуром, они все же не могли выразить этого в слух, зная, что король поручил свою власть на похоронах именно этому простолюдину, в сторону которого в иной ситуации любой бы из них даже не посмотрел.
Тим просто глядел на закрытые глаза Эллы и был счастлив от самой надежды, что все может быть хорошо. Он не был в себе, чтобы осознавать, что все это бред, что, возможно, Розэ тоже сошла с ума. Вера в возможность того, что Элла жива, делала его самым счастливым человеком на свете, поэтому он был готов отдать даже за мгновение этой веры все, что у него было и чего не было.
Розэ положила руку Эллы на место.
– Она жива… – как в бреду повторяла фея Огня.
Тимур не сводил глаз с принцессы, которая все также неподвижно лежала. Вдруг произошло чудо, претворившее надежду в жизнь: длинные темные ресницы сдвинулись, слегка приоткрыв голубые глаза. Парень остолбенел, будучи уверен, что это галлюцинация.
– Тим… – раздался еле слышный и очень слабый нежный голос.
Парень не поверил своим ушам, но заметил, как сдвинулись маленькие любимые губы.
– Тим, что… – также слабо с полуоткрытыми глазами произнесла Элла.
Не желая, чтобы возлюбленная больше находилась в этом отвратительном гробу, Тим легко и быстро подхватил ее на руки и понесся через толпу, которая тут же расступалась перед ним, в комнату Эллы. Девушка
