— Как это медицинский осмотр? — закричал Гленн.
«Афина» стояла на якоре недалеко от гавани Салерно, ожидая разрешения на заход в доки. Бирманская команда в саронгах уже работала в трюме, когда капитан Ставрос, щурясь от яркого солнечного света, поведал плохие новости своим пассажирам.
Он сконфуженно пожал плечами.
— Не повезло. Я ничего с этим поделать не могу. Судно, прибывшее из порта, в котором была зарегистрирована заразная болезнь, должно пройти проверку, прежде чем его пропустят в доки. Я уверен, что инспектор просто попросит вас предъявить свидетельства о вакцинации.
Гленн и Кэндис обменялись взглядами. У них не было таких документов.
— И что потом? — спросил Гленн, радуясь в душе тому, что передумал покидать корабль и не оставил Кэндис одну со Ставросом.
— Если у вас есть прививки от болезни, насчет которой проводится инспекция, то вам разрешат сойти на берег. Если же нет, вас поместят в карантин.
— Карантин!
— Инспектор может осмотреть ваши сумки, чтобы выяснить, не перевозите ли вы какие-нибудь фрукты, мясо или зараженную воду. Если вас это не устраивает, я могу спрятать ваши вещи там, где он их не найдет. Что вы на это скажете?
Хотя предложение было заманчивым, они не хотели расставаться со своими пожитками, в особенности с фрагментами керамики. Поэтому они на всякий случай за пару минут собрали рюкзаки и дорожную сумку Яна. Они что-нибудь придумают, если дело дойдет до обыска.
Теперь от них уже ничего не зависело. Они стояли на палубе и беспомощно наблюдали, как суда проплывали мимо, заходя в гавань или отправляясь в открытое море, — паромы и корабли на подводных крыльях, сухогрузы и роскошные круизные лайнеры, и чайки кружили над «Афиной» в надежде немного полакомиться, прежде чем лететь дальше к рыбацким лодкам. Побережье Амалфи, обрамленное голубым небом и темно-синей водой, с отвесными скалами и деревеньками, гнездившимися в береговой лощине, было непередаваемо красивым. Но Гленн и Кэндис почти не замечали его. Они не сводили глаз друг с друга, молча переживая новый этап развития своих отношений.
Никто не произнес слова «любовь». Это было слишком ново для них, слишком важно и пугающе. Они целовались, обнимались и спали в маленькой уютной каюте тихо покачивавшейся на волнах «Афины», их руки и ноги были переплетены, сердца бились в унисон с желанием и отчаянием, разжигавшими страсть. Но сейчас было утро, светило солнце, дул прохладный морской бриз, и они оба не знали, как открыто заговорить о таких тонких чувствах и эмоциях.
По направлению к ним мчался небольшой катер с эмблемой инспекции, петляя между раскачивавшимися на море судами. Он с шумом сбросил скорость и пришвартовался к «Афине». По лестнице поднялись двое мужчин в отглаженных костюмах цвета хаки.
После официальных представлений Ставрос направил одного из мужчин в рулевую рубку, где первый помощник капитана приготовил все необходимые медицинские справки и документы. Второй мужчина остался на палубе, внимательно изучая паспорта Гленна и Кэндис. Вернув паспорта их владельцам, он сказал на отличном английском языке:
— Теперь предъявите свои медицинские бумаги. — И протянул гладкую оливкового цвета руку.
— А что, собственно, случилось, доктор? — спросил Гленн. Он заметил, что, хотя надпись на значке у мужчины гласила «Медик», у него при себе было личное оружие.
— Нам доложили о вспышке холеры на западе Сирии, и поэтому мы теперь обязаны проверять все приходящие оттуда корабли. С вас требуется документальное подтверждение вакцинации от этой болезни. Если вы мне его не предоставите, нам придется посадить вас под карантин.
— И надолго?
Мужчина пожал плечами.
— На несколько дней. Или недель. Как получится.
— Недель! — выпалила Кэндис.
Гленн взял ее за руку и о чем-то подумал.
— Доктор, когда мы с женой были в Заире, пару месяцев назад, нам сделали прививки от хронни бронитиса. Эта болезнь очень схожа с холерой, ведь так? Разве нам недостаточно вакцинации от хронни бронитиса?
Мужчина удивленно моргнул.
— Что ж, по-моему, да… Мне очень жаль, но вы все равно должны показать мне свидетельства о вакцинации.
Когда Кэндис озадаченно посмотрела на Гленна, он незаметно покачал головой.
Попрощавшись со Ставросом и его командой, они взяли свое снаряжение и последовали за докторами на медицинский катер.
Они подплыли к причалу, запруженному пешеходами, машинами, мотороллерами и продавцами еды, толкавшими перед собой тележки, доверху наполненные всем чем угодно — от баклажанов до пиццы. Их рулевой взобрался наверх, чтобы привязать швартовы, пока оба инспектора оставались на катере и не выпускали американцев из вида. Сначала помогли подняться на пристань Кэндис, а потом и Гленну.
Первое, что он заметил, — большая черная машина, припаркованная на дальнем краю причала, с тонированными стеклами, скрывавшими за собой пассажиров. Вторым был мальчишка в футболке и шортах, кативший тележку с лимонами, персиками и желтыми сливами. Двигаясь вдоль пристани, он выкрикивал звонким голосом названия своих товаров на итальянском языке в надежде убедить голодных моряков и докеров совершить покупку.
Два медика в костюмах цвета хаки цепкой хваткой взяли американцев под руки и направились к машине. Гленн сказал:
— Эти фрукты выглядят очень аппетитно, а мы с женой не завтракали.
Их конвой не проронил ни слова и не сбавил шаг.
— Эй, парнишка! — позвал Гленн мальчугана, который мгновенно направил свою повозку к потенциальным покупателям.
— Вот деньги, — сказал Гленн, порывшись в кармане рубашки. Он не стал пересчитывать купюры, зная, что там достаточно, чтобы компенсировать парню расходы. Прежде чем их сопровождающие успели среагировать, Гленн сунул деньги мальчишке в ладонь и опрокинул тележку, из которой по всему причалу раскатились красные, оранжевые и желтые фрукты. Схватив Кэндис за руку, он перетянул ее за тележку, и они бросились бежать, пока потерявшие дар речи медики падали, скользя на фруктах.
Уклоняясь от встречного транспорта и быстро покинув пристань, Гленн и Кэндис не прекращали бег, пока не оказались на узкой улочке, круто поднимавшейся вверх на гору, где они решили остановиться и перевести дух.
— Что вообще произошло? — запыхавшись, спросила Кэндис, когда они зашли в скрывавшую от любопытных глаз нишу дверного проема.
— У меня было чувство, что тот медик вовсе не доктор и они не собирались нас отвозить в карантинный центр. Поэтому я решил проверить его. В детстве у меня был хронический бронхит, который я называл хронни бронитис. Настоящий врач сказал бы, что никогда о таком не слышал. Но этот парень сразу выдал себя, и тогда мне оставалось только действовать. — Он высунул голову и посмотрел в конец улицы, которая упиралась в залитую солнечным светом гавань.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
