Никогда больше не позволит он Изгнаннику приблизиться к себе. Отныне и впредь он будет держать малахи рядом, чтобы в любой момент можно было их позвать... хотя и не так близко, чтобы они могли шпионить за ним. Пусть предупредят его, пусть станут барьером между ним и...
Кенрик снова потянулся к бутылке с вином. На этот раз он пил прямо из горла, глотая так жадно, что чуть не захлебнулся. Потом позвал охрану и велел подать коня.
Не может он оставаться здесь и ждать, пока его двор будет готов двинуться в дорогу. Нужно выехать немедленно, добраться до Нэша, прежде чем мужество его покинет.
Нужно убедиться, что хоть какое-то мужество у него еще осталось.
Густая пелена туч скрывала вершины гор Голета, но умственным взором Роберт видел их отчетливо. В его памяти навечно отпечатались острые, уходящие в небо пики, покрытые в это время года снегом и льдом, предательские серо-черные осыпи, из-за которых тропы и перевалы становились такими опасными.
Из укрытия, которое давала густая поросль деревьев, Роберт оглядывал безжизненные окрестности. Дня три назад был сильный снегопад, и все вокруг стало белым; лишь кое-где виднелась скудная зелень хвои или серая изгородь. Только монастырь Святого Германуса, выглядевший игрушечным на склоне холма, обещал благословенное тепло.
Роберт вспомнил те дни, когда он скрывался там, пытаясь забыть прошлое, когда встретил человека, видевшего его насквозь...
Раненый бок не переставал болеть. На обратном пути нужно будет раздобыть новую порцию того питья... Хотя снадобье помогало мало, Роберт по крайней мере сможет отдохнуть, а рана его — затянуться.
— Поедем с нами, хотя бы на несколько дней. Роберт бросил на Финлея короткий взгляд.
— Ты же знаешь, что я не могу.
— Матушка соскучилась по тебе.
— Я тоже хотел бы с ней увидеться.
— Тогда поедем. Прошу тебя!
— Не могу.
Молчание, которое последовало за этими словами, было тяжело для них обоих.
— Скажи, — переменил тему Роберт, — удалось тебе узнать что-нибудь еще о Каликсе?
— О Каликсе? — удивленно переспросил Финлей. — Нет, как это ни печально. Будь он у нас, может быть, удалось бы избежать этого несчастья.
— Верно.
— А в чем дело?
В чем дело? Разве не Финлей всегда рвался на поиски, пусть и безрезультатные?
— Что слышно о Патрике? Были от него новые известия?
— До тебя доходили те же письма, что и до нас. Больше я ничего не слышал.
— Понятно. — Значит, и тут никакой надежды... — Есть у тебя какие-нибудь мысли о том, что Калике собой представляет?
Финлей, нахмурившись, повернулся к брату.
— Нет, в общем-то... хотя Ключ говорит, что это вместилище, чаша.
— Правда? Кенрик назвал Каликсом чашу, в которую собирал кровь Хелен. Держу пари: он узнал это слово от Нэша, когда тот учил его мерзкому обряду.
Несколько мгновений Финлей только удивленно моргал.
— Значит, Калике на самом деле...
— Нечто, что содержит что-то еще.
— Но что именно? Роберт пожал плечами.
— Может быть, знание.
— Вроде книги?
— Наверное. Или библиотеки.
— Ох, проклятие, Роберт! Не кажется ли тебе, что если бы мы искали библиотеку, то уже нашли бы ее?
— Я ведь только высказываю догадки, Финлей. Мы знаем по тем указаниям, которые нашли, что Калике должен дать нам какое-то знание, не так ли?
— Верно.
— И мы также знаем, что Нэш совсем не интересуется поисками Каликса.
— Может быть, он им уже завладел? Эти слова заставили Роберта задуматься.
— Да, такое возможно. Или... он может просто ничего не знать о Каликсе.
— Почему ты так думаешь?
— Он ведь интересуется лишь пророчеством и Ключом — властью, которую дает Ключ, и Словом Уничтожения, о котором говорит пророчество.
— Ты можешь только предполагать, Роберт. Мы же не знаем на самом деле, что на уме у этого человека. Или ты и правда думаешь, что если он завладеет Ключом, завладеет Дженн и узнает Слово, то сразу же ринется в бой и уничтожит всех салти только потому, что такое окажется ему по силам?
Финлей был, конечно, прав. Однако если Нэш уже завладел Каликсом, то получить у Каликса ответы на свои вопросы Роберту не удастся, и тогда единственная надежда — Патрик...
— Что ты собираешься делать?
Роберт прищурился, глядя на небо, потом взял плащ и накинул на плечи. На вопрос брата он ответил намеренно легкомысленно:
— Вот-вот, я все ждал, когда же ты об этом спросишь.
— Перестань! — решительно поднял руку Финлей, потом тихо, чтобы не услышала Хелен, продолжал: — Прошу тебя, Роберт, не надо так со мной разговаривать! Я не могу снова и снова гадать, что ты имеешь в виду, когда происходят такие важные события. Это чересчур, можешь ты меня понять? Я хочу... мне необходимо знать, почему ты не убил Кенрика. Ведь за все, что он сделал, ты...
Роберт резко повернулся к брату. Глаза его сверкали кровожадной страстью, но одновременно Роберт, казалось, смеялся над собой.
— Ты хотел, чтобы я его убил?
— Почему бы и нет? Он едва не убил мою дочь! Твою племянницу! И его солдаты убили Лиама! — Финлей растерянно и горестно покачал головой. — Разве имеет значение, какой будет его смерть, если с этим жалким существом будет покончено?
— Значит, я должен был хладнокровно его убить и позволить стране пуститься в опасное плавание без короля? Ты этого хотел бы? — Именно такое искушение и испытывал тогда сам Роберт...
— Неужели нам нужна еще одна война, чтобы избавиться от тирана? Или чтобы получить нового короля? Кровь Серинлета, Роберт, чего ты ждешь? Знака богов? Разве того, что случилось, недостаточно? А если нет, то что же тебе будет достаточно? — Финлей отступил на шаг, словно боясь не сдержаться, если окажется слишком близко к брату. — Я верю в тебя, Роберт. Я всегда в тебя верил. Во что я не могу поверить, так это в то, что ты ничего не предпринимаешь, потому что боишься.
Неожиданно Роберт обнаружил, что ему трудно дышать. Откуда-то ему на грудь обрушилась страшная тяжесть. Он не мог отвести взгляда от Финлея, от его темных глаз, в которых блестели непролитые слезы.
— Ты не понимаешь... — наконец прошептал он, и эти слова словно разорвали сковавшие его цепи.
— Это только слова, Роберт. Как я могу тебя понять, когда ты... ты мне не доверяешь?
— Нет! — бросил Роберт. — Я не собираюсь обсуждать с тобой свои планы. И я никогда не говорил, что не доверяю тебе. — Однако так оно и было... Он не мог себе позволить доверять кому бы то ни было: предательство могло нанести свой удар откуда угодно, а Финлей жил под постоянным влиянием Дженн. — К весне ты получишь ответы на свои вопросы, большего я сказать тебе пока не могу. — Роберт взялся за повод своего коня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
