Глава 23
Кэлен наблюдала, как все три сестры вглядываются в даль, пытаясь заметить любое возможное движение. По мере того как солнце садилось, тени начинали сливаться, образуя темную мглу. В южной части горизонта небольшой осколок затухавшего дня все еще сиял под грозными серыми облаками, громоздящимися в темно-фиолетовом небе. Вершины облаков были тронуты красным отсветом, придававшим наступившему вечеру оттенок сказочности.
Небо в этом месте, так густо наполненное монументальными, вздымавшимися как море облаками, казалось ошеломляюще огромным и оставляло у Кэлен чувство собственной ничтожности и незначительности. Простирающаяся к югу плоская равнина казалась бесконечной, до самого горизонта. В этом пустынном месте растительности было очень мало, а та, что встречалась, росла в основном в низинах.
Под облаками, несущимися над этим ландшафтом, местами опускался столб дождя, но, судя по виду равнины, это здесь было редким явлением. Кэлен подозревала, что если встать в одном месте и дожидаться, когда там прольется дождь, то можно ждать целый год, и то, может быть, не дождаться. Этот бесплодный ландшафт заставлял жизнь казаться недолговечной и никчемной. Казалось, что только горные гряды на севере и на востоке способны отобрать влагу у этого парада облаков. В результате деревья не рисковали спускаться вниз из своего высокогорного прибежища.
Когда лошади зафыркали и стали бить копытами, Кэлен потуже натянула поводья и рассеянно почесала одной из них под нижней челюстью, чтобы уверить ее, что все в порядке. Лошадь мягко толкнула ее, требуя продолжения. Все еще пребывая в ожидании, Кэлен отвлеклась от тяжелых мыслей и еще раз, более тщательно, почесала лошадь.
Вдалеке она смогла различить горную гряду, постепенно уменьшавшуюся, переходя в более низкий, но почти сплошной хребет. Этот хребет, напоминавший гребень какого-то спящего чудовища, скорее всего и был южной оконечностью тех самых гор, вдоль которых они и двигались к югу. Кэлен очень хотелось снова оказаться в горах. Горы давали ей ощущение приюта и убежища, скорее всего потому, что, в отличие от открытых равнин, она не чувствовала, что ее может кто-то увидеть с расстояния в несколько миль. Среди равнин она чувствовала себя голой и незащищенной. Она понимала, что на самом деле не знает, почему чувствует себя именно так, поскольку едва могла представить что-нибудь хуже, чем быть забываемым всеми рабом этих сестер.
Кэлен даже казалось, что она видит какие-то строения на том далеком хребте. И если глаза не обманывали ее, эти строения более напоминали руины. Если это действительно строения, то у некоторых из них должны виднеться крыши. Она не сразу догадалась, что непонятные низкие постройки – это давным-давно разрушенные стены. И ей нигде не удалось заметить никаких признаков людей. Это место было тоже давным-давно забыто и заброшено.
Даже если здесь давно никто не обитал, сестры в этих пустовавших местах были ничуть не менее осмотрительными, чем где-либо еще. Их настороженность, похоже, была рождена ощущением чьей-то совершенной и полной власти в пределах зоны их влияния. Хотя вот в таком месте, как это, Кэлен вполне разделяла их беспокойство.
Все три сестры большую часть дня молчали и говорили лишь по необходимости. У Кэлен все еще пульсировала боль в плече, со стороны спины, в том месте, куда сестра Улисия внезапно ударила ее. Это не было наказанием за какой-то проступок – реальный или вмененный, – а скорее суровым предупреждением: не быть источником каких-либо неприятностей. Временами сестры стремились выразить свое превосходство над другими – хотя бы демонстрацией того, что могли наносить оскорбления Кэлен просто исходя из своих желаний. Она уже приучилась к тому, что не следует показывать сестрам, что она думает об их обращении с ней. Она прятала подальше свою гордость и мысли и просто говорила: «Да, сестра».
Кэлен не считала разумным идти, спотыкаясь и блуждая в темноте, особенно когда они оказались в местности, где дорога была изрыта глубокими колеями, а местами имела наносы с более высоких участков. Лошади могли запросто сломать ноги в таких условиях. Но в стремлении поскорее попасть в Касску сестры не пожелали останавливаться, когда вечер неумолимо начал обступать их. Что сестры хотели, то получали. Кэлен даже и не надеялась, что наконец в этой тьме они станут разбивать лагерь.
– Мне кажется, что там кто-то есть, – приглушенным голосом сообщила сестра Эрминия, всматриваясь в сумерки.
– Я тоже что-то почувствовала, – пробормотала сестра Цецилия.
Сестра Эрминия, нетерпеливо оглядевшись, предположила:
– Может быть, это Тови?
– А может быть, всего лишь дикий мул. – Сестра Улисия, похоже, была не в том настроении, чтобы строить предположения. – Идемте. – И тут же оглянулась на Кэлен. – Держись ближе.
– Да, сестра, – сказала Кэлен и протянула сестрам поводья лошадей.
Сестра Цецилия, старшая из всех, проворчала, напрягая уставшие мышцы, усаживаясь в седло:
– Насколько я помню те немногие карты, что были в подземельях Дворца Пророков, мы должны быть уже близко к этому месту.
– Припоминаю, что я тоже видела эту старинную карту, – сказала сестра Улисия, усевшись на свою лошадь. – Там эта равнина называлась Глубокая Пустота. А это должно означать, что Касска находится вон на том выступе.
Сестра Эрминия нетерпеливо вздохнула, подгоняя свою лошадь вслед за остальными.
– Там мы должны наконец-то отыскать Тови.
– А когда встретимся с ней, – сказала сестра Улисия, – ей придется многое нам объяснить.
Сестра Эрминия махнула рукой в сторону далекого горного выступа.
– Вы же знаете Тови… Она всегда пренебрегает тем, что от нее требуется, потому что считает, что ей все известно лучше других. Самая упрямая из всех, кого мне доводилось встречать.
По мнению Кэлен, не сестре Эрминии было об этом говорить.
– Мы еще посмотрим, как она будет упрямиться, когда я вцеплюсь пальцами в ее глотку, – сказала сестра Цецилия.
Сестра Эрминия подогнала лошадь, чтобы ехать рядом с сестрой Улисией.
– Ты не думаешь, что она могла затеять что-то скверное, ведь так, Улисия?
– Тови? – Сестра Улисия бросила взгляд через плечо. – Это вряд ли. Временами она может быть несносной, но она стремится к тому же, что и все мы. Между прочим, она, как и мы, знает, что необходимо иметь все три шкатулки. Она знает, насколько это важно и что поставлено на карту.
Очень скоро у нас снова будут все три шкатулки – вот все, что действительно важно, – и нам все равно нужно попасть в Касску, так что, полагаю, не будет никакого проку, если мы догоним Тови раньше. Ведь нам все равно придется, так или иначе, добираться туда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
