разбито из-за кого-то. И я, наконец, понимаю, почему папа так и не смог исправить свое без мамы. Потому что как вы можете снова сделать что-то цельным, когда у вас не хватает половины кусочков?
Одна рука у меня на груди, глаза закрыты, пока я лежу под одеялами и концентрируюсь. Мой желудок сжимается от предвкушения, нервы на пределе, готовые в любой момент сработать без предупреждения. Кажется, я вот-вот побью свой двадцать второй рекорд отсутствия сердцебиения.
Пятнадцать секунд. Глубокий вдох. Шестнадцать. Не вздрагивай. Семнадцать. Давай, сердечко. Восемнадцать. Пожалуйста. Девятнадцать.
Резкий стук в дверь заставляет меня открыть глаза, и я громко выдыхаю, теряя концентрацию. Когда я решаю проигнорировать это и возвращаю свое внимание к своему неисправному сердцу, удары учащаются.
— Лу? Ты там, внутри?
Клэр. Я ворчу и скатываюсь с кровати, ковыляя к двери.
Ее глаза припухшие и блестящие. Впервые с тех пор, как я встретила ее, ее волосы уложены не идеально. Вместо этого они беспорядочной кучей лежат у нее на макушке, а ее наряд сегодня даже не подобран по цвету. Я хмурюсь, задаваясь вопросом, имеет ли Дилан к этому какое-либо отношение, и открываю дверь шире, чтобы отойти в сторону.
— Привет, — тихо говорю я, запирая дверь за ней. — Ты в порядке?
— Да, я в порядке. Я в порядке. — Она плюхается в ногах моей кровати, ее руки нервно подергиваются, когда она оглядывается на смятые одеяла. — Ох. Прости, я тебя разбудила?
Я качаю головой, направляясь к кровати, сажусь рядом с ней.
— Нет, прошлой ночью я почти не спала. Какое-то время не спала.
Она кивает, опускает взгляд, закусывает губу.
— Клэр?
— Нет. Нет, я не в порядке. — Слезы текут по ее щекам, когда она снова смотрит на меня. Она качает головой, закатывая глаза к потолку. — Я такая глупая. Такая, такая глупая.
Мне не нужно спрашивать, о чем она говорит, потому что я и так знаю, поэтому я просто обнимаю ее и крепко прижимаю к себе.
— Поверь мне. Это не ты такая глупая, Клэр.
— Я — я должна была догадаться, верно? Я имею в виду, что это за парень, который отказывается от тебя три раза за одну неделю?
— Глупый тип.
— И что это за девушка, которая не видит этого насквозь?
— Доверчивый тип. Любящий тип. Хороший тип.
Она только дрожит рядом со мной, прижимаясь крепче.
— Я не знаю, Лу. Иногда я задаюсь вопросом, нужно ли мне быть жестче, перестать быть такой наивной. Может быть, тогда я не попала бы в такую переделку, как эта.
— Что? — Я отстраняюсь, крепко держа руки на ее плечах, когда смотрю ей в глаза. — Раз ты решила во что-то верить, значит, ты не крутая?
Она показывает на себя, ее нос морщится от отвращения.
— Я думаю, сейчас это довольно очевидно, не так ли?
Я качаю головой.
— Нет, я не думаю, что это вообще очевидно. Ты хочешь знать правду? — Она ничего не говорит, пристально глядя на меня. — Иногда я думаю, что такие люди, как ты, самые сильные из всех нас. Такой человек, который может найти красоту во всем. Который предпочитает верить в любовь, а не в ненависть. Который не просто надеется на счастливый конец, но и обладает всем необходимым, чтобы создать счастливый конец. Так легко злиться, ненавидеть, видеть худшее в ситуации. Но активно выбирать лучшее? Вот в чем вся смелость.
Когда я произношу эти слова, правда, которую они скрывают, звучит во мне с полной ясностью, мой разум стремится ухватиться за любую соломинку надежды, которую он может найти. Я ловлю себя на том, что смотрю на Клэр в новом свете, когда вспоминаю свою ситуацию с Энцо. Может быть, я смогу научиться у нее нескольким вещам.
Она долго молчит, на самом деле так долго, что я задаюсь вопросом, не сказала ли я что-то не то. Но затем ее губы начинают дрожать, и она притягивает меня к себе в самом крепком объятии, которое я когда-либо получала в своей жизни. Мои глаза расширяются, но я беру себя в руки и сжимаю ее в ответ. Мне следует серьезно подумать о том, чтобы заняться написанием открыток Hallmark.
Звон из ее кармана заставляет нас оторваться друг от друга. Она вытирает глаза и смущенно хихикает.
— Вот это штука — бодрит, да? Держу пари, ты не ожидала, что начнешь свой день таким образом.
Я пожимаю плечами, думая о том, как мне приходилось начинать свои дни в последнее время — приложив руку к сердцу, чтобы проверить, работает ли оно все еще.
— Могло быть и хуже.
Она хмурится, затем открывает рот, как будто собираясь что-то сказать, когда ее телефон звонит снова. На ее лице появляется гримаса, когда она читает сообщение.
— О-о-о.
— В чем дело? — Спросила я.
— О, просто Пол. Когда он пришел сегодня утром за своей зарплатой, я перехватила его, чтобы он мог накрыть стол, пока я сбегаю к тебе. Но, эм, я думаю, что он, возможно, просто немного под кайфом. Типа, даже больше, чем обычно.
Мои брови сходятся, когда я наклоняюсь, чтобы взглянуть на экран. Это картинка. На самом деле селфи. Пол за стойкой регистрации, склонившись над дохлой мухой. Его длинные волосы распущены, падают вокруг лица, и в его ошеломленных глазах стоят слезы, когда он указывает на насекомое.
Под изображением написано: Я не знаю, что случилось. Мы просто разговаривали. Клянусь, Клэр. Мы просто разговаривали.
Я не могу подавить смешок и качаю головой.
— Бедный парень.
Клэр хихикает вместе со мной.
— Да, думаю, мне лучше пойти помочь ему, пока там, внизу, не стало еще страннее.
— Хороший план.
Она быстро улыбается, в последний раз обнимая меня, затем спрыгивает с кровати и направляется к двери. Поворачивая ручку, она оглядывается на меня.
— Эй, Лу?
— Да?
— Ты тоже такой человек, ты знаешь. Из тех, у кого есть все необходимое, чтобы создать свой собственный счастливый конец.
Я смутно улыбаюсь, обдумывая эти слова, пока за ней закрывается дверь. Прижимая руку к сердцу, я прислушиваюсь к тишине, которая отвечает. Тяжелый якорь страха закручивается у меня в животе от неподвижности под моей ладонью.
Возможно, у меня не будет своего собственного счастливого конца в этой жизни. Но я думаю, что могла бы создать такой же для кого-то другого. Кого-то, кто заслуживает такого же честного шанса на счастье, на жизнь, как и все мы.
Глава
