Но сдаваться не хотела.
— Мадам, никто на свете не остается в том месте, где лежит покойный муж. Куда бы вы здесь ни пошли, его зловещее тело все равно будет поблизости.
— Не говорите о нем так!
— Дорогая миссис Морли, я говорю это лишь ради вашего блага. Это моя единственная забота. В Сент-Джеймском дворце вы не увидите никого из тех, что вам неприятен. А тех, кто способен вас утешить, вы можете принимать там… как и в любом другом месте.
Анна неторопливо кивнула.
— Это верно.
— Я отвезу вас в своей карете. Задернем шторы, и никто не увидит, что там вы. С отъездом на душе у вас станет легче.
— Оставьте меня с ним ненадолго, — сказала королева, — и пришлите ко мне Мэшем.
Сара обомлела, потом кровь бросилась ей в лицо, но Анна отвернулась, и герцогине оставалось только уйти.
Прислать Мэшем. Ни за что!
Когда дверь отворилась, королева подняла взгляд, и при виде Сары вместо Эбигейл на лице ее отразилось разочарование.
— Я не стала посылать за ней, — объявила герцогиня. — Ваше величество хотят видеть епископы и фрейлины, нехорошо, если вы откажетесь допустить их из-за горничной.
— Я хотела видеть Мэшем… — начала было королева.
— Ваше величество может вызвать ее в Сент-Джеймский дворец… если пожелает.
— Мне надо приготовиться к поездке.
— Дорогая миссис Морли, миссис Фримен с радостью поухаживает за вами. Я пошлю за вашей дорожной одеждой, и мы немедленно тронемся в путь.
К смятению Сары, дорожный плащ королевы принесла Алиса Хилл. От ревнивого взора герцогини не укрылось, что лицо королевы просветлело при виде сестры Эбигейл.
Анна подалась к Алисе и прошептала:
— Скажи Мэшем, пусть немедленно приезжает ко мне.
Алиса, видя грозное выражение на лице Сары, склонила голову и сделала реверанс, давая понять, что слышала приказ королевы и выполнит его. Анна закуталась в плащ и пошла к выходу, герцогиня следом за ней.
В галерее, по которой лежал путь, находились люди из окружения королевы — в том числе доктор Арбетнот и, к радости Анны, Эбигейл Мэшем.
Анна улыбнулась и, проходя мимо Эбигейл, сжала ей руку.
Та поняла: нужно незамедлительно ехать следом за королевой. А когда Анна прошла и запыхавшаяся Алиса, подбежав, передала ей поручение королевы, Эбигейл, не мешкая, отправилась в Сент-Джеймский дворец.
Сара торжествующе ввела Анну в ее покои.
— Дорогая миссис Морли, положитесь во всем на меня. Подруги в такое время должны быть вместе.
Анна не ответила.
— Если миссис Морли хочет в зеленый кабинет, я провожу ее туда и велю подать что-нибудь согревающее и успокаивающее.
Анна кивнула, и они вдвоем отправились в ее любимую комнату.
Зеленый кабинет! В этом кресле Георг дремал, пока Мэшем играла на клавесине, готовила чай или подавала что-нибудь покрепче, бесшумно двигаясь по апартаментам. Как бы ей хотелось возвратить те, навсегда ушедшие, дни. Правда, Мэшем все еще здесь.
Анна ждала приезда Мэшем, а Сара ушла и оставила ее в покое. Королева не желала больше видеть Сару.
Но Сара властно отдавала распоряжения.
— Принесите бульона ее величеству. Да, миссис Морли, он пойдет вам на пользу. Надо подкрепиться. Это придаст сил.
Бульон принесли, и Анна стала, не ощущая вкуса, прихлебывать его.
— А теперь, — сказала Сара, — закажу что-нибудь более существенное. Когда поедите, вам станет гораздо лучше. Хорошо, что я увезла вас оттуда. Оставаться там было бы для вас слишком тяжело.
Сара вышла, и через несколько секунд послышался легкий стук в дверь.
Анна велела войти и, увидя, кто это, радостно вскрикнула. Эбигейл подбежала к ней, опустилась на колени и стала целовать королеве руки.
— Мэшем… дорогая моя Мэшем, — произнесла королева.
Эбигейл подняла залитое слезами лицо. Анна обняла ее.
— Как отрадно, что ты со мной, дорогая. Оставайся… оставайся здесь.
Сара вернулась и застала их вдвоем.
Тело принца было выставлено в Кенсингтонском дворце для торжественного прощания на пятнадцать дней, потом его отвезли в расписанный батальными сценами зал Вестминстера. Все это время Анна держала Эбигейл при себе, хотя Сара отказывалась покинуть двор. Заявляла, что должности, которые она занимает при дворе, обязывают ее находиться там.
Королева проводила время, обдумывая церемонию похорон и находя утешение в Эбигейл. Сара смотрела на это с отвращением. Сказала Дэнверс, что так вести себя в высшей степени неприлично. Неужели королева совершенно не думает о принце, а только о церемониях?
Анна была убита горем, и это заявление прозвучало неуместно. Однако никто не посмел возразить герцогине Мальборо. Сару потрясла перемена в Эбигейл. Как она и говорила Годолфину, Мэшем стала надменной и совершенно забыла, что является просто-напросто горничной.
Похороны, как хотелось Анне, были устроены очень пышно — на эту впечатляющую церемонию с факельщиками приехали все министры и высокопоставленные чиновники.
Однако главной заботой министров — и вигов, и тори — была не смерть мужа королевы, а переход ее благосклонности от герцогини Мальборо к миссис Мэшем.
ПРОСЬБА МАЛЬБОРО
Герцог вернулся в Англию, и Сара уехала в Сент-Олбанс, чтобы находиться с ним. Совместная жизнь, как всегда, доставляла им радость, однако оба они испытывали тревогу перед будущим.
Мальборо, конечно, великий герой. Но он был военным, а люди устали от войны. Пока герцог находился на континенте, враги подрывали его положение дома. Он это знал, не хотела этого признавать Сара. Однако хуже всего было то, что Сара потеряла привязанность королевы. Вопреки очевидному, она не могла поверить, что ее оттеснила бедная, ничтожная родственница.
— Эбигейл Хилл! — бормотала герцогиня даже во сне. Эта особа превращалась в наваждение.
— Подумать только, я вытащила ее из грязи! — повторяла она. Мысль об Эбигейл стала неотвязной.
Более рассудительный, чем жена, Мальборо старался успокоить и вместе с тем образумить ее. Он мог бы сказать, что причиной разрыва явилось ее властное поведение, но сдерживался. Герцог знал Сару и любил такой, как она есть. Он также давно понял, что перевоспитывать ее бесполезно.
Этим и объяснялась прочность их союза, хотя кое-кто мог бы сказать — Мальборо так привязан к своей жене потому, что проводит вдали от нее много времени.
— Не расстраивайся так, — просил он Сару. — Не думай об этом.
— Оставить все грязной горничной?
— Ты только изведешь себя, но не вернешь привязанности к себе королевы, тем более нападками на Мэшем.
