Начались схватки, женщины, находившиеся в ее спальне, принялись шептаться. Они боялись, что роды будут трудными, говорили, что она маленькая, худенькая, не сложенная для деторождения.
Но Эбигейл чувствовала себя сильной, готовой вынести все, и удивлялась тому, что боль не чрезмерная.
Королева была к ней добра, Эбигейл знала, что она с беспокойством ждет вестей. Последние недели прошли спокойно, Эбигейл сидела на скамеечке у ног Анны, прислонясь к ней; они разговаривали о «мальчике» королевы, вместе смеялись и плакали. Никогда еще они не были так близки. Казались подругами, а не правительницей и подданной.
— Позволь мне разделить с тобой радость, дражайшая Эбигейл, — сказала ей Анна.
Боль вдруг стала острой. Над роженицей склонилась миссис Эбрехел.
— Не волнуйся, — утешающе сказала она. — Осталось уже недолго.
В комнате находились еще миссис Дэнверс и другие женщины. Королева, стремившаяся обеспечить миссис Мэшем наилучший уход, направила к ней своего врача. Миссис Дэнверс колебалась, докладывать ли герцогине Мальборо, что за Эбигейл ухаживали, как за особой королевской крови. Чего ради искать теперь ее благосклонности. Пожалуй, лучше с тем же усердием угождать миссис Мэшем.
Миссис Эбрехел, видимо, пришла к такому же выводу.
— Какие новости? — воскликнула королева.
Миссис Эбрехел сделала реверанс:
— Девочка, ваше величество.
— А миссис Мэшем хорошо себя чувствует?
— Насколько можно ожидать, мадам. Роды были долгими и тяжелыми.
— Бедная Мэшем! Доктор Арбетнот сейчас у нее?
— Да, ваше величество.
— Помоги мне подняться. Я пойду к ней.
Анна стояла, улыбаясь Эбигейл, очень бледной, но торжествующей. Счастливой Эбигейл, держащей в руках своего ребенка.
Анна взмолилась, пусть дражайшая Мэшем окажется счастливее ее. Пусть ребенок живет и будет ее отрадой.
— Ты очень довольна, — нежно сказала она.
— Да, я буду довольна еще больше, если ваше величество согласится, чтобы девочку назвали в вашу честь Анной.
— Мне это доставит большую радость, — ответила королева со слезами на глазах.
Анна восхищалась девочкой.
— Дорогая моя Мэшем, — сказала она, — мне так ясно вспоминаются прежние дни. Я думаю о своих малютках…
И девочка тянулась к королеве.
— В мамашу пошла, — фыркали враги Эбигейл. — Знает, как угодить.
Им было хорошо сидеть вдвоем, вести разговоры о трудных родах Эбигейл, о том, как забавен ребенок. Анна забывала о злосчастных разладах в ее окружении из-за настораживающего требования Мальборо. Харли был твердо настроен не допустить неприятностей со стороны герцога; от Годолфина она стала уставать; Сандерленд ей никогда не нравился, хоть и пришлось назначить его на должность. Как хорошо после всех этих забот поговорить с Эбигейл о малютках. С Сарой таких теплых доверительных отношений никогда не бывало, хотя у нее большая семья. Сара бессердечна. Ее никогда не интересовали эти очаровательные подробности семейной жизни.
— Миссис Эбрехел очень помогла мне, — сказала Эбигейл. — Я хотела бы отблагодарить ее. И она очень привязана к маленькой Анне.
— Мы покажем, как высоко ценим ее доброту, — ответила королева. — Я повышу ей жалованье. Она будет рада.
— Прислать ее попозже к вашему величеству?
— Да, пожалуйста. Смотри, это очаровательное создание улыбается мне.
— Она уже знает свою королеву. Клянусь, девочка станет такой хорошей служанкой вашему величеству, какой не удалось ее матери.
Какие приятные часы! Какими далекими кажутся происки и требования всех честолюбцев.
Миссис Эбрехел сделала реверанс перед королевой.
— А, Эбрехел. Миссис Мэшем рассказывала, как ты помогала ей при трудных родах.
— Ваше величество, это мой долг, и, надо сказать, миссис Мэшем держалась очень стойко, приходилось ей нелегко.
— Да, я-то уж знаю, как это может быть мучительно.
Королева опечалилась, но потом повеселела при мысли, что дочка Эбигейл выглядит такой здоровой.
— Миссис Мэшем, должно быть, на седьмом небе, — добавила Анна. Потом заметила, что миссис Эбрехел очень бледна. — А сама ты выглядишь плохо.
— Спасибо, что обратили внимание, ваше величество. Я ведь старею.
— Да, ты давно у меня на службе.
— Уже двадцать лет стираю кружевные чепцы вашему величеству.
— Неужели? — вздохнула королева и вновь опечалилась, припомнив Георга, очень часто говорившего так. — Миссис Мэшем, Эбрехел, сказала мне, как ты была добра к ней, и за это я повышу тебе жалованье.
— Ваше величество очень добры, — ответила та со слезами на глазах.
— Вознаграждать за хорошую службу мне нравится, — любезно сказала Анна. — А вот видеть твою бледность — нет. Тебе надо ежедневно пить понемногу вина. Помню, дорогой принц говорил, что для здоровья это очень полезно.
— Ваше величество…
Анна подняла руку.
— Я велю ежедневно отправлять тебе бутылку вина. Хочу, чтобы ты стирала мне чепцы еще много лет.
Эбигейл вывела из апартаментов бормочущую благодарности прачку. Опомнясь от удивления и радости, та заметила миссис Дэнверс, что теперь ясно, кому следует угождать, если хочешь улучшить свое положение при дворе. Герцогиня Мальборо утрачивает влияние на королеву, Эбигейл Мэшем определенно имеет его.
Хотя королева не имела желания видеть Сару, та упорно цеплялась за свои обязанности. В глубине ее сознания постоянно таилась мысль, что в конце концов она вернется на прежние позиции при дворе.
Просматривая счета, герцогиня обнаружила, что одна из прачек ежедневно получает вино.
— Бутылку в день! — воскликнула Сара. — Я не давала такого указания. И зачем оно прачке?
Она вызвала к себе миссис Эбрехел и спросила, как это понять.
— Это распоряжение ее величества, — ответила миссис Эбрехел.
— Распоряжение ее величества… и никто не поставил меня в известность! А знаете, Эбрехел, что эту статью расхода должна утверждать я?
— Нет, ваша светлость, раз это распоряжение ее величества.
— Ошибаешься.
— Ваша светлость, после того, как я помогла миссис Мэшем при родах…
— Не говори мне об этой горничной, она здесь ни при чем!
— Простите, ваша светлость, но за то, что я помогла ей, королева повысила мне жалованье и распорядилась ежедневно выдавать бутылку вина.
Сара побледнела от ярости.
Это уже слишком. Мэшем не только узурпировала ее место в душе королевы, но и берет на себя ее обязанности.
Как это стерпеть? С Малем обращаются, будто он какой-то авантюрист! С ней — будто она пустое место.
