– Я не над тобой смеюсь, а над этой ситуацией. Согласись, что получилось забавно.
– Вовсе нет! – сказала я, шмякнув его по плечу.
– Я смеюсь только потому, что знаю: это скоро кончится. А если и нет, то можешь утешаться хотя бы тем, что хуже уже не будет.
Но Адам, разумеется, ошибался.
После его ухода я приняла душ и постаралась взять себя в руки. С этими статьями или фотоснимками ничего уже поделать нельзя, но в моей жизни оставалась еще одна область, которую я могла держать под контролем: поиски этой чертовой новой работы.
Я оделась и включила телефон. Только собралась набрать номер агентства, и тут раздался звонок.
– Ты видела газеты? – поинтересовался отец.
– Угу.
– Почему ты не послала им приличную фотографию? – спросила мама.
– Мама! Так не бывает! Нельзя самой выбирать снимок для опубликования!
– Я пытался ей это объяснить, – сказал папа, – но она ничего не хочет слушать.
– Как настроение? – спросила мама.
– Нормально. Единственное, что меня достало, – это заметка на странице номер шесть.
– В какой газете? – заинтересовался папа.
– В «Пост».
– Не вешай трубку. У меня она есть. Сейчас принесу маме.
Я услышала треск, это отец переносил трубку в спальню родителей. Потом послышался шелест газет. Папа сказал:
– Gevalt![111]
А мама спросила:
– Почему ты не сказала мне, что покрасила волосы? Хочется взглянуть!
– У меня есть более важные причины для беспокойства. Вчера Крыса меня уволила, когда узнала об опровержении.
– Уверен, ты в состоянии найти что-нибудь не хуже, – сказал отец. – Ты ведь можешь заниматься чем угодно. У тебя диплом «Лиги плюща».
– У Теда Качинского[112] тоже, – парировала я.
– Выше голову! – сказала мама.
– Мы тебя любим, – добавил папа.
– Знаю, – откликнулась я.
Я повесила трубку, а потом набрала номер Френсис, женщины из моего агентства.
– Вчера мы звонили тебе весь вечер, – сказала она, – но не могли дозвониться.
– Я, должно быть, забыла включить автоответчик. Эшли рассказала вам о том, что произошло?
– Да. Мы, конечно, разочарованы тем, что контракт с тобой расторгли. Но, обсудив твою… ситуацию, мы решили, что будем и дальше представлять твои интересы. Несколько женщин из нашего офиса – большие поклонницы твоей колонки, и они хотят, насколько это в их силах, тебе помочь. Но мы решили впредь не пытаться пристроить тебя в мир печати, чтобы ты вновь не оказалась в подобной ситуации. Мне удалось найти тебе место в банке начиная с понедельника.
– Что это за место?
– Та же должность, что у тебя была. Те же обязанности: печать докладных записок и писем, несложная работа на компьютере, ответы на телефонные звонки.
– Мой босс знает, кто я такая?
– Мы назвали ей твою фамилию, и она никак не прореагировала.
– Какая оплата?
Френсис откашлялась.
– Боюсь, чуточку меньше, чем было.
– Насколько меньше?
– Одиннадцать долларов в час.
– Одиннадцать?
– В филиале «Банка Америки». В филиалах больше не платят.
– Где он находится?
– В Лонг-Айленд-Сити.
– Неужели в Куинсе?
– Совершенно верно.
Две недели тому назад я слыла самой скандальной обозревательницей Нью-Йорка, а теперь буду получать одиннадцать баксов в час, отвечая на телефонные звонки в каком-то захудалом офисе. После вычета налогов эта цифра, вероятно, приблизится к семи. Такие деньги получает приходящая няня. Но как я могла отказаться? Они, наверное, не смогли бы определить меня сейчас в другое место. Я должна быть им благодарна за любое предложение. Поэтому я сказала, что согласна, и пошла завтракать в «Осень».
Я купила кофе с рогаликом и уселась на диванчик. Рядом со мной сидел мужик средних лет, читавший рубрику «Метрополия» в «Тайме». Он пролистал страницы, потом опустил газету, взглянул на меня и снова полез в газету. Я внутренне сжалась и отвернулась от него, но мерзавец не отступал.
– Извините, – начал он, – а вы не…
– Да! – заорала я. – Да, это я! Довольны? – На нас оглянулся бармен, но мне было наплевать. – Что именно вы хотите знать? Почему я это сделала? Хотите высказать свое мнение? Давайте! Я готова. Сразите меня своим лучшим аргументом!
– Вообще-то, – сказал мой сосед, – до сегодняшнего дня я о вас не слыхал. Хотел только сказать, что, по-моему, короткие волосы вам гораздо больше к лицу, чем длинные.
– О-о! – вымолвила я, покраснев.
Я живо бы разобралась с ним, начни он насмехаться, но дело намного усложнилось, раз этот тип даже не знал, кто я такая. Я поднялась с места со всем доступным мне достоинством и отправилась домой.
Подойдя к своему дому, я увидела сидящего на ступеньках крыльца Эла. Вид у него был подавленный.
– Привет, Эл. – Сказала я.
– Когда ты снимала квартиру, то не предупредила, что ведешь в газете колонку о сексе, – заявил он.
– Потому что тогда я еще не вела.
– Напечатав свое объявление в газете, я искал хорошую девушку. А о тебе этого никак не скажешь. Это микрорайон для семейных людей. Когда тот парень позвонил мне среди ночи, я сразу понял – дело здесь не чисто. Не могу сдавать квартиру развратной женщине.
– Но я теперь осталась без работы! И притом у меня появился постоянный бойфренд!
– Не имеет значения. В той статье напечатан твой снимок. Люди увидят, как ты выходишь из моего дома, и узнают тебя. Не желаю прослыть типом, сдающим квартиру распутнице. Так что освобождай помещение к воскресенью.
Я не подписывала никакого договора об аренде этой квартиры. Эл тогда сказал: «Документ мне не нужен. Я тебе и так доверяю», а я по глупости согласилась. Так что подтвердить мои права было нечем. Я поднялась наверх, позвонила родителям и сказала:
– Приготовьте мою спальню.
Все следующие три дня, пока я упаковывала вещи, на мой автоответчик поступали сообщения из бульварных газетенок и скандальных телешоу. В выходные игнорировать их оказалось легче. Одно дело, если бы Диана Сойер[113] захотела вести со мной на пару передачу, но все звонки выглядели такими гнусными, что я понимала: надо мной хотят лишь посмеяться. Я уже представляла себя гвоздем очередного шоу Неда Сливовица под названием «Ловкачи, лгуны и подлецы».
В воскресенье после обеда приехал на небольшом грузовике Адам. Погрузив вещи, мы поехали в Бруклин-Хайтс. Мама, папа и Зак были за городом, так что нам с Адамом пришлось вдвоем поднимать все на лифте. Когда мы наконец притащили все ко мне в комнату, он присел передохнуть на край кровати, а я прислонилась к нему и начала распаковывать вещи. Он схватил меня за задницу, повернул на сто восемьдесят градусов и укусил за левую сиську. Я стянула с Адама штаны и навалилась на него.
