– Понятия не имею, о чем вы говорите.
– Это было в конце прошлой недели. В четверг или пятницу. Газета должна быть где-то здесь. – Она наклонилась и запустила руку в корзину для бумаг. Я сотворила быструю молитву о том, чтобы изобличающий меня выпуск чудесным образом исчез. Но чуда не случилось. С самодовольной улыбкой извлекла она «Дейли ньюс» за четверг и принялась листать страницы. – Вот оно! – воскликнула Рут. – «Городской листок вышвыривает завравшуюся писаку». – Она повернула ко мне газетный лист, так что я оказалась лицом к лицу со своим снимком. – Хочешь сказать, что это не ты?
– Все правильно! – завопила я. – Это действительно я!
Она покачала головой.
– Не знаю, смогу ли я оставить тебя на службе.
– Что?
– Как тебе можно доверять?
– Легко! В жизни я не лгу! Только на бумаге!
– Но ты только что, десять секунд тому назад, мне врала.
– Как вы не понимаете…
– Разве я могу быть уверена, что ты станешь точно записывать полученные сообщения? Или честно заполнять свой листок учета отработанных часов?
– Я ничего не собираюсь от вас утаивать!
– Ариэль, не нравится мне все это. То, что твое агентство ничего не сообщило мне о твоем прошлом. И то, что до прихода сюда ты была порнописательницей. Я католичка. Меня все это смущает.
– Мои рассказы – не порно! Это рассказы журналистки от первого лица о ее романтических поисках и неудачах!
– Самая настоящая порнуха. – Она встала. – Можешь идти.
– Прямо сейчас?
– Да, сейчас. Я позвоню в твое…
– …агентство и сообщу им о случившемся. Благодарю.
Когда я пришла домой, в квартире никого не было. Родители вместе с Заком уехали на выходные за город. Сбросив с ног мокасины, я пошла в спальню и взглянула на себя в зеркало. То ли мне это пригрезилось, то ли я действительно поправилась на несколько фунтов с тех пор, как начала работать в «Банке Америка»? Я постепенно возвращалась в то состояние, с которым недавно так долго и упорно боролась. А мне хотелось снова ощутить себя успешной и талантливой. Хотелось заняться делом, которое стало бы для меня стимулом.
Я села за компьютер и нажала клавишу «вкл». Ничего не произошло. Сначала я подумала, что это Бог посылает мне знак, но потом вспомнила, что сама отключила машину от сети. Воткнув вилку в розетку, я попыталась писать, но у меня снова ничего не получилось. Я совершенно высохла, как вагина моей бабушки.
Может быть, ключ к раскрытию своего потенциала заключается в поиске новых подходов? Например, публицистика. Если мне удастся напечатать статью в глянцевом журнале, я смогу убить двух зайцев сразу: дать выход творческой энергии и спасти подмоченную репутацию. Мое имя теперь в миллион раз известней имен других внештатных писателей. Обязательно должны найтись редакторы, желающие включить меня в реестр своих сотрудников.
Я принялась разрабатывать плодотворные идеи статей, и буквально через несколько минут у меня был готов весьма впечатляющий список: сравнение онанистских привычек мужчин и женщин; неверность; анальный секс как новая тенденция в сексуальных привычках яппи; афродизиаки и шаманство; порнография феминисток. Я напечатала письма с предложением статей по каждой теме, адресовав их в «Джи-Кью», «Эль», «Эсквайр», «Космополитен» и «Вог».
В тот вечер Адам пришел ко мне ужинать. Услышав, что Рут меня уволила, он сказал:
– Тупее этого ничего не слышал. Какое отношение имеет твое сочинительство к способности вызывать по рации сантехника или уборщика?
– Я думаю, дело тут в содержании колонок. Она сказала, что это оскорбляет ее чувства католички.
– Но ты ведь больше не пишешь.
– Думаю, она не верит моим оправданиям.
– Ты хочешь попытаться найти другую временную работу?
– Не особенно. Временная работа слишком деморализует. Подумываю о том, чтобы попробовать что-нибудь менее изматывающее душу, чуть более дерзкое.
Думала ли я тогда, что моим следующим занятием окажется преподавание в еврейской школе!
Утром, после ухода Адама, я позвонила родителям и сообщила им, что меня турнули.
– Как раз вовремя, – сказала мама. – Вчера я работала с бюллетенем синагоги, и Эллиот Нэш, директор религиозной школы, спросил, нет ли у меня на примете человека, которого интересует должность учителя. Одна учительница вдруг ни с того ни с сего уволилась, и им нужна замена на последние два месяца занятий. Двенадцать часов в неделю, платят тридцать долларов в час. Почему бы тебе не пойти в синагогу и не поговорить с ними? Сейчас как раз должна заканчиваться утренняя служба.
По сравнению с устранением протечек обучение детворы показалось мне довольно неплохим занятием. К тому же тридцать баксов в час – чертовски хорошие деньги. Если я отложу достаточно денег, то к концу весны смогу переехать в собственную квартиру.
Входя в синагогу, я услышала заключительные строчки «Адон Олам».[115] Через несколько минут толпа людей устремилась из храма в вестибюль, где раздавали халу.[116] Я тоже присоединилась к motzi[117] и, отщипнув кусочек хлеба, подошла к женщине средних лет с ребенком.
– Извините, – сказала я. – Вы не знаете Эллиота Нэша?
– Он вон там, – сказала женщина, указывая на мужчину с козлиной бородкой лет тридцати с небольшим.
Вполне симпатичный. У него были чистая, упругая кожа и хорошая фигура. В глазах светился огонек. Может, у этой работы есть свои положительные стороны? Расправив плечи, я медленно двинулась вперед.
– Мистер Нэш, – сказала я, – я – Ариэль Стейнер, дочь Кэрол Стейнер. Мама говорила, что у вас имеется вакансия в религиозной школе.
– Я рад, что вы заинтересовались этой должностью.
– Правда?
– Да. Могли бы вы прийти завтра утром на собеседование, скажем, в одиннадцать? Мне бы не хотелось обсуждать дела в субботу.
Когда я на следующее утро пришла в синагогу, мы поднялись в его кабинет, и я стала рассказывать ему, как еще ребенком ходила в еврейскую школу, как была президентом молодежной группы и как работала советником в трудовом лагере летом после девятого класса. Когда я закончила рассказ, он кивнул и сказал:
– Вы приняты на работу.
– Вы хотите сказать, это все? И не нужна лицензия или что-нибудь еще?
– Нет. Для обучения в религиозной школе лицензия не нужна, поскольку оплата у нас почасовая. – Он достал учебники и показал мне страницы, на которых остановилась прежняя учительница. Я встала и, направившись к двери, уже собралась было выйти, но тут он окликнул меня: – Ариэль?
– Да? – обернулась я.
– Я только хотел сказать, что был вашим искренним почитателем!
