По дороге в Россию Волынский остановился на зимовку в городе Шемахе, где имел возможность еще лучше узнать и изучить положение дел в персидском государстве. Здесь он встретился с посланцем Вахтанга VI Фарседан-беком. После принятия мусульманства Вахтанг был назначен шахом главнокомандующим персидских войск. Вахтанг просил передать Волынскому, что в сердце он остается христианином и готов оказать помощь Петру в борьбе с Персией. Волынский взял письмо Вахтанга к его тетке, царице Имеретинской, жившей в России, но вступать в переписку с главнокомандующим персидской армии не стал.
В начале 1719 г. А. П. Волынский вернулся в Россию. Петр был доволен его миссией и пожаловал ему чин полковника и генерал-адъютанта. Донесения Волынского убедили царя в необходимости готовиться к Персидскому походу. Вскоре Артемий Петрович был назначен на должность астраханского губернатора и стал активно готовиться к походу на западное побережье Каспийского моря. В марте 1720 г. он получил указание Петра установить связь с Вахтангом VI и договориться с ним о совместных действиях. Кроме того, Волынскому поручалось организовать разведку местности от Терека до Урчи и скрытно начать строить амбары, магазины, суда и прочее, «дабы в случае ни за чем остановки не было». В том же году в сентябре в Персию для ведения разведки был направлен капитан Алексей Баскаков. Он должен был разведать путь для прохода войск от Терека до Шемахи, от Шемахи до Апшерона и оттуда до Шляни. Кроме того, ему поручалось собрать сведения о судоходстве на реке Куре и «все это делать в высшем секрете»[513].
К 20-м годам XVIII в. завершается процесс оформления военно-политического союза России с деятелями армянского и грузинского освободительного движения. Первоначально армяно-грузинское содружество возглавил царь Картли Вахтанг VI. В 1719 г. грузинские войска во главе с Вахтангом стали готовиться к выступлению против персидского шаха. Грузинский царь вел в это время переговоры с армянскими военачальниками о совместных боевых действиях. В начале 20-х гг. XVIII в. произошло объединение разрозненных армянских отрядов и формирование в восточных провинциях Армении самостоятельного армянского войска. Наставником и руководителем армянских меликов до 1724 г. был католикос Гандзасара (Карабах) Есаи Асан Джалалян. Развернувшееся в Восточном Закавказье освободительное движение стало прологом к вступлению русской армии в пределы Персидской империи на западном побережье Каспийского моря.
В начале 1722 г. было получено известие от русского консула в Персии Семена Аврамова. В нем сообщалось о восстании афганцев во главе с Мир-Махмудом. Посланные против восставших войска шаха был разбиты. Консул сообщал, что персидские войска совершенно деморализованы и неспособны к сопротивлению. Одновременно было получено известие от русского резидента в Константинополе И. И. Неплюева о том, что лезгины просят покровительства султана и готовы признать его своим верховным государем. В сложившейся ситуации медлить было нельзя. Поход на Кавказ и в Иран начался в июле 1722 г. Русские войска (22 000 человек) на судах были перевезены к устью Терека. Там пехота соединилась с подошедшим отрядом конницы в составе 9 тыс. человек. Одновременно с продвижением войск велись переговоры с персидским правительством. Еще 25 июня, в Астрахани Петр приказал отправить «пункты» русскому консулу в Персии Семену Аврамову. Консул должен был «предлагать шаху старому или новому, или кого сыщет по силе кредитива»[514], что русские войска идут не для войны с Персией, а с тем, чтобы помочь ей в борьбе с бунтовщиками, что если шах уступит некоторые провинции, лежащие по Каспийскому морю, то Россия готова оказать военную и финансовую помощь Персии.
Аврамов получил эти пункты, находясь в Казбине, и предложил наследнику шаха Тахмаспу принять помощь России. Но, столкнувшись с «замерзелой спесью и гордостью» наследника, Абрамов стал искать подход к наиболее влиятельным вельможам. Вскоре ему удалось убедить их в необходимости просить помощь у русского царя и послать к нему посла. Давая знать о результатах своих переговоров, Аврамов доносил Петру, что персидское государство в конец разорено, а наследник престола Тахмасп не может собрать больше 400 человек войска. В августе русские войска без боя овладели Дербентом. Но дальше Дербента возглавляемая Петром I армия не пошла. Русский император ждал прихода объединенных армяно-грузинских войск под предводительством царя Вахтанга и католикоса Есаи Асан Джалаляна. Однако ни Есаи, ни Вахтанг до соединения с русской армией не собирались предпринимать активных военных действий. Петр I через придворного царя Вахтанга VI князя П. А. Туркестанова, который в качестве связующего звена осуществлял челночные поездки между ставками русского и грузинского царей, передал Вахтангу, что встреча войск может состояться где-то между Дербентом и Баку.
В сентябре Вахтанг выступил из Тбилиси и, направляясь к Гяндже, послал католикоса Есаи в Карабах за армянским войском. 22 сентября в местечке Чолак, неподалеку от Гянджи, грузинская армия встретилась с войсками карабахских армян во главе с Есаи. Но, несмотря на достижение договоренности выступить к Шемахе и освободить город от лезгин, армия Петра I и армяно-грузинские войска простояли без движения в течение двух месяцев 1722 г. Пауза в каспийской кампании была вызвана не только потерями в обозе и губительным действием климата на русских солдат. Она имела и определенный стратегический смысл. Заняв Дербент, Петр стал ждать известий от русского резидента в Константинополе И. И. Неплюева о реакции Турции на действия России. Реакция турецких властей проявилась в значительно более бурной форме, чем ожидал Петр. В начале октября турецкий визирь от имени своего правительства заявил Неплюеву, что он советует русскому императору вернуться в свое государство, угрожая в противном случае войной. 12 октября русский посол уведомил Петра о том, что турецкие власти решили ввести в Грузию свои войска и занять Тбилиси. Одновременно турецкая дипломатия активизировала свои действия по нейтрализации армянского и грузинского освободительного движения. В декабре 1722 г. турецкие власти заверили армянских миликов Карабаха в своем миролюбии, а Вахтангу VI неоднократно предлагалось принять турецкое подданство.
Не добившись успеха по нейтрализации армянского и грузинского освободительного движений, Турция решилась взять под свой протекторат лезгин. Этот шаг был направлен против России: в секретном предписании предводителю дагестанских лезгин Дауд-беку турецкий султан поручил приложить старание к изгнанию русских их Прикаспия. Петр не хотел новой войны с Турцией. Перед тем как покинуть Дербент, царь через своего представителя и резидента Ивана Толстого переслал в Тбилиси как руководство к действию грамоту для Вахтанга VI. После этого, передав командование войсками генералу М. А. Матюшкину, Петр I покинул армию и в октябре прибыл в Астрахань. В грамоте грузинскому царю Петр предлагал Вахтангу стать посредником между Россией и Персией. Вахтанг должен был убедить шаха в миролюбии России и желании русского государства помочь шаху избавиться от «бунтовщиков». Петр рассчитывал, что шах добровольно откажется в пользу России от прибрежной полосы Западного Каспия и согласится на образование армяно-грузинского государственного объединения под протекторатом России. Такое государство могло бы стать военно-политическим буфером на пути продвижения Турции в Закавказье и к русским владениям Прикаспия. Установление протектората России над армяно-грузинским государством преследовало также задачу обеспечить политическое равновесие на Кавказе после того, как Турция приняла под свою протекцию владения лезгин. Но этим планам Петра не суждено было сбыться. Узнав от гонца Вахтанга VI о предложениях России, шах Персии Тахмасп II отверг их, а самого Вахтанга обвинил в измене.
В следующем году поход был возобновлен. Западное и южное побережье Каспийского моря с городами Баку и Рештом были заняты русскими войсками при поддержке местного населения. Успех похода закрепил подписанный в Петербурге в 1723 г. договор, по которому к России отошли прикаспийские провинции Персии с городами Дербент, Решт и Астрабад. В ответ турецкие войска начали продвижение в сторону Гянджи, Еревана и Нахичевана. Новая расстановка сил в Закавказье была закреплена договором между Россией и Турцией, подписанным 12 июня 1724 г. в Константинополе. По договору султан признал приобретения России в Прикаспии, а Россия — права Турции на Западное Закавказье. Для обмена ратификационными грамотами в Константинополь был отправлен бригадир Александр Румянцев в звании чрезвычайного посланника. На него же была возложена обязанность участвовать вместе с комиссарами Порты в разграничении русских и турецких владений на Кавказе. Относительно этого разграничения Петр собственноручно написал Румянцеву «промеморию». В ней давалось задание произвести разведку местности от Баку до Грузии, выяснить далеко ли Армения от Грузии и какова сила грузинской и армянской армий. Это была одна из последних разведывательных инструкций Петра I.
