Кисса. Эй, друг, напрасно ты связываешься с (Этельбальдом).
Брифрин. За что ж жалуешься?
(Кудред). За что? Этельбальд, хоть и королевских танов всех старше, но подлец и мошенник. Когда датчане ворвались в Весекс и начали грабить, я прибегнул к нему свинье. Думал: он богач и столько имеет земли, что не за что ему обижать меня. Я обещался ему, если надобность, первому явиться в его войске.... [71] А он, мошенник, как только датчане ушли, совсем зачислил меня в свои рабы. За что я должен ему мостить чертовский мост к его замку и на моих двух лошадях, самых непородных, возить фашинник? И теперь, когда я отлучился по надобности в графство Генсган, он взял мою собственную землю, родительскую землю, которой было у меня больше двух гидес, и отдал в лен какому-то (вассалу); а мне отдал двадцать шагов песчанику за кладбищем. «Вот тебе, говорит, земля»! — Да разве я, старый плут, раб твой? Я вольный яорл. Я, еслиб только захотел, прикупил еще два гидеса земли да выстроил церковь и дом, я бы сам был таном! Никто, по законам англосакским, не может обидеть и закабалить вольного человека. Разве я сделал какое преступление?
(Брифрин). Да ходил ли ты с жалобою в ваш ширгемот?
(Кудред). Подлецы все; держут его сторону.
(Брифрин). Ну, да все-таки как же порешили?
(Кудред). Вот тебе бумага, если прочтешь.
(Брифрин). Что ты? так у вас судьи пишут? Слышь ты, народ? писанная бумага! У нас во всем ширстве, да и выше, во всем Весексе, ни один шир, ни альдерман не умеет писать. Ишь ты, какие каракульки! Тут где-нибудь должно быть АВС, я уж знаю: меня было начинал учить один церковник.
Турпил Вульфингу. Я думаю, нет мудренее науки, как письмо. Попы все-таки прочтут.
Брифрин, обращаясь к Киссе. Высокородный тан, прочти-ка; ты, верно, знаешь.
Кисса. Поди прочь, я тобе не поп.
Гунтинг. Давай, я прочту.
Турнил. Кто он?
Вульфинг. Не знаю.
Голос. Это, видишь, тот, что был школьным учителем. Да теперь датчане разорили школу.
(Гунтинг) читает. «Да будет ведомо: Schirgemot Агельностанг, в графстве Герсфорд, во время царствования Этельреда»... А, при покойном короле! храбрый был король; всю жизнь бился с этими датчанами. [Продолжает]. «Где заседали: Дунстан епископ, Кеорлик альдерман, Варвик, его сын, и Эсквин, сын Центвина, и Турнил косоглазый, как комиссары короля, заседали...»
Вульфинг. Слышишь, Турнил? это ты!
Турнил. Разве я косоглазый?
(Гунтинг) продолжает. «В присутствии Брининга шерифа, Ательварда де Фрома, Леофгега де Фрома черного, Гадрига де Штока и всех танов графства Герсфорта, Кудред, сын Эгвинов представил суду против высокородного графа и тана королевского, в том, что якобы он, Кудред, от него высокородного графа Этельбальда...»
В народе крик и давка. Пусти, пусти! Куда теперь [72]... Батюшки, батюшки, тресну! со всех сторон придавили.
Высокий болтает вверху руками. Что эти бабы лезут, желал (бы я знать)!
Брифрин. Чего народ лезет! [Продирается].
(Кто-то в толпе). Да взбеленился просто: никого нет. Какой-то дурак пронес опять, что корабль короля...
Кудред, кричит. Бумагу, бумагу, бумагу дай!.. Экой трус, изорвал!
Кисса. Да кто сказал, что корабль едет?
(Голоса). Я не говорил. — Я не говорил. — Опять, верно, Шпинг.
Шпинг. Нет, высокородный тан, я языком не поворотил.
Брифрин. Ей Богу, глупой народ! Ну, что, хоть бы и в самом деле был король?
Вульфинг. А сам, небось, первый полез.
Брифрин. Что ж? только посмотреть.
Один из народа. Вот таны поехали на лошадях. Это, верно, встречать короля.
Рыцарь на лошади. Дорогу, дорогу! Народ, посторонись.
(Экберт). Кому дорогу?
(Рыцарь). Посторонись, говорят тебе. Дорогу высокородному королевскому тану Этельбальду!
Экберт. Отнеси ему эту пощечину. Бьёт его и убегает.
Рыцарь кричит. Мы увидим, проклятый длиннорукий чёрт!
(Следует пробел, и потом — в конце страницы):
А я расскажу королю, что ты жид, а не христианин, язычник неверный, — что ты никогда не крестишься. Я знаю, кому ты молишься: у тебя на дому есть деревянный болван, ты ему целуешь руки, язычник, скверный! Тебе нужно монастырское покаяние, если не мог....
***
(Вульфинг). Вон поехал граф Эдвин. Видел?
(Турнил). Видел. Славное вооружение.
(Вульфинг). Вон Этельбальд. Смотри, какой около него строй стоит: в толпе рыцарей, как в лесу. Ей Богу, еслиб хотели, побили бы датчан!
(Турнил). Отчего ж не хотят?
(Вульфинг). А так, верно, держат руку неприятелей.
(Турнил). Ну, вот!
(Вульфинг). Почему ж не побить? Ведь наших впятеро будет больше. Если собрать всех саксонов и англов , то одних всадников будет на всю дорогу от Лондона до Йорка; а датчан всех на всех трех тысяч не будет.
(Турнил). Э, любезный приятель мой! как твое имя? Вульфинг?
(Вулфинг). Вульфинг.
(Турнил). Так будем приятелями.
Вулфинг. Вот тебе рука моя.
Турнил. Не говори этого, любезный Вульфинг: им помогает нечистая сила, — тот самый сатана, о котором читал нам в церкви священник, что искушает людей. Они, брат, и море заговаривают: вдруг из бурного сделается тихо, как ребенок; а захотят — начнет выть, как волк.... Народ опять стеснился, да и самые таны махают шапками. Посмотрим: верно, король наконец едет.
Голос в народе. Ну, теперь корабль, так корабль!
Турнил. Опять пошли тесниться!
Голос. Корабль с тремя ветрилами! Зачем дерешься... [73]
(Вульфинг). Вон и люди, как мухи, стоят на палубе.
(Турнил). А что ж не видно корабля?
(Вульфинг). Где ж его теперь увидишь? Людей многое множество. Вон что-то блеснуло перед солнцем.
(Турнил). Скоро идет корабль; видно, что заморской работы. Вон, как окошечки блестят! У нас таких кораблей нет.
(Вульфинг). Это должны быть, что блестят, таны.
(Турнил). Нет, вон тот больше блестит. Смотри, какой шлем, какое богатое убранство!
(Вульфинг). Это всё те таны, что приехали за ним в Рим с посольством.
(Турнил). Где ж король? ведь король (должен быть) в короне.
Вульфинг. Да еще не короновался.
(Турнил). А вон, снял шляпу... Таны машут... Виват, король!
Весь берег кричит: Виват, король! Здравствуй король!
(Турнил). Вон, вновь машут.... Здравствуй король!
Народ. Зравствуй, король!
Всадник на лошади. Расступись, народ! Машет алебардой.
Народ пятится. Прижатые кричат.
(Вульфинг). Кто это?
(Турнил). Тан Канумф, сын Эгальдов, тан из Медлисекса, славный воин.
Корабль подходит к самому берегу. За столпившимся народом видны одни только головы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
