Анхельма поспешно захлопнула дверь и подтолкнула Олега в спину.
Перепуганная Ефанда вновь заплакала, а из темноты раздался грубый мужской голос:
– Что случилось, сеньора?
Этого человека Олег видел впервые. Рослый мечник, облаченный в кольчугу, поднял над головой светильник, чтобы лучше видеть детей, приведенных Анхельмой.
– Это дети графини Хирменгарды, – отозвалась Анхельма. – К сожалению, мятежники нас опередили, ярл Драгутин.
– Королевский замок взят? – выступил из-за спины ярла Драгутина еще один человек, которого Олег узнал без труда. Это был Венцелин, капитан мечников королевы.
– Не знаю, – вздохнула Анхельма.
– Там еще дерутся, – сказал Олег и недружелюбно посмотрел на варяга, которого многие называли его отцом.
– Нас слишком мало, – скосил на Драгутина глаза Венцелин. – А у мятежников под рукой не менее двух тысяч человек.
– Надо попытаться, – тряхнул рыжеватыми волосами варяжский ярл. – Я не могу допустить, чтобы сына моего побратима зарезали как жертвенного барана. У меня под рукой сотня викингов, у тебя, Венцелин, полсотни мечников. На нашей стороне внезапность. Анхельма уведет детей сначала в храм, а потом – в монастырь Девы Марии.
– Но это женский монастырь, – возразила сеньора. – Мальчика туда не пустят.
– Так переодень его девочкой, – сказал варяг. – Теперь забота о детях целиком на тебе, Анхельма. Если с нами что-то случится, то ты переправишь их в Фрисланд. Аббатиса тебе поможет.
– Я не пойду в женский монастырь, – надменно вскинул голову Олегаст.
– Ну что ж, – пристально глянул ему в глаза ярл Драгутин. – В таком случае тебе придется в эту ночь стать мужчиной.
Глава 4
Мятежники
Граф Раймон Лиможский был вне себя от ярости. Все надо было вершить самому, а не поручать столь важное дело надутому индюку Руальду Неверскому. Этот вечно пьяный и непутевый зять благородного Адаларда упустил не только мальчишку Олегаста, но, что еще важнее, и девчонку, за которую Раймону теперь придется держать ответ перед монсеньором Николаем. А ведь у этого дурака под рукой было вдесятеро больше мечников, чем у Гарольда.
– Но ведь коннетабль убит, – шмыгнул посиневшим на морозе носом граф Неверский. – И графиня Хирменгарда тоже.
– Поздравляю тебя со столь блистательной победой, благородный Руальд, – презрительно хмыкнул Эд Орлеанский. – Теперь ты нажил столько врагов, что тебе не хватит одной жизни, чтобы с ними расплатиться.
Раймон поморщился. За пролитую кровь им придется расплачиваться всем, но Хирменгарду действительно убивать не стоило. Все-таки она дочь коннетабля Виллельма, которого уважали не только благородные сеньоры, но и простые франки. Впрочем, крови мятежникам еще предстоит пролить немало. И какой крови! Если удастся устранить королеву Тинбергу и юного Людовика, то о смерти Хирменгарды никто, пожалуй, уже не вспомнит.
– Этот мальчишка – оборотень, – продолжал бубнить Руальд. – Мои мечники слышали, как он ревел медведем.
Эд Орлеанский выругался, Раймон презрительно сплюнул. Таких, как этот Олегаст, следует убивать еще в младенчестве, во избежание больших хлопот в будущем. Оборотень он или нет, но наследственность у юного графа Анжерского дурная, и если ему удастся уцелеть в эту ночь, то хлопот он своим врагам доставит немало.
Впрочем, сейчас сеньорам было не до резвого Олега. Королевский замок не был взят. Хотя мятежникам удалось захватить мост и внешние стены, донжон еще держался. Мечники королевы успели все-таки закрыть его окованные железом двери и сейчас осыпали нападающих стрелами из окон и бойниц огромной каменной башни, которая сама по себе являлась очень крепким орешком. Да и защитников в донжоне насчитывалась никак не меньше трех сотен человек.
– Рано или поздно им придется сдаться, – сказал Роберт Турский, подходя к озабоченным сеньорам, стоявшим на верхней площадке приворотной башенки. – Какое счастье, что нам все-таки удалось захватить внешние стены.
Благородный Роберт был прав. Королевский замок представлял собой очень мощное оборонительное сооружение. Семь лет назад, во время набега нурманов, граф Адалард Парижский в течение месяца удерживал замок, не позволив осаждающим взобраться на его стены. Викинги, разграбив город, вынуждены были уйти, а королевская сокровищница осталась неприкосновенной. К счастью, королева Тинберга не почувствовала надвигающейся опасности. Мост был опущен, ворота распахнуты настежь, и мечникам Роберта Турского не составило труда ворваться в замок на исходе дня.
Здесь, правда, дело застопорилось. Защитникам замка удалось удержать донжон и нанести немалый урон нападающим. Мятежники потеряли во дворе королевского замка более сотни своих дружинников, распластанные тела которых сейчас разглядывали сеньоры с приворотной башенки. Граф Роберт считал, что без тяжелого тарана двери донжона открыть не удастся, но устанавливать его, да еще на виду у неприятеля – дело довольно хлопотное. Весь двор простреливался из бойниц донжона, и нападающим приходилось с этим считаться.
– До этих дверей еще добраться надо, – заметил Эд Орлеанский. – Настил они успели сбросить.
Дверь, ведущая в донжон королевского замка, была расположена на уровне второго этажа, тогда как на первом этаже не было ни окон, ни бойниц. Здесь хранился запас продуктов, которого защитникам замка хватило бы на многие месяцы осады. Воспользоваться подземным ходом не могли ни обороняющиеся, ни нападающие, ибо и те и другие заблокировали его с обеих сторон. Королеве Тинберге оставалось только ждать и надеяться на то, что король Карл либо один из преданных сеньоров придет ей на помощь.
Раймон Лиможский был уверен в том, что таковых не найдется. Тем не менее мятежникам следовало завершить начатое дело, дабы развязать себе руки. Вряд ли король Карл будет спокойно смотреть, как в Нейстрии хозяйничают сеньоры, бросившие ему открытый вызов. Правда, если он и соберется с силами, то никак не раньше весны.
– Время у нас еще есть, – обнадежил соратников Роберт Турский. – Я бы оставил, сеньоры, все как есть до утра. А утром можно будет обложить донжон дровами и попробовать выкурить его защитников. Надеюсь, дорогой Раймон, ты приютишь нас на ночь в своем доме?
Предложение графа Роберта было разумным, а потому никто из сеньоров ему не возразил. В сущности, королеве Тинберге и ее сыну деваться было некуда, а донжон обязательно будет взят если не завтра, так через неделю.
Однако епископ Венелон был на этот счет другого мнения и не замедлил высказать его сеньорам, когда те собрались за столом на исходе ночи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
