Читаем без скачивания Ответный удар - Гарри Тертлдав

Когда обстрел прекратился, Уссмак решил, что именно так все и произошло. Однако через несколько минут орудия тосевитов заговорили снова. Большие Уроды не знали, что такое анти-артиллерийский радар, но собственный горький опыт научил их менять позиции, прежде чем неприятель успеет ответить на их залпы. Уссмак считал способность Больших Уродов быстро адаптироваться к новым условиям самым пугающим их качеством.

В ангаре он увидел Хессефа и Твенкеля.

— Пошли! — одновременно крикнули они.

Уссмак моментально забрался в свой танк — в настоящий момент самое безопасное место во всем Безансоне: опасаться следовало лишь прямого попадания в башню.

Знакомая вибрация мощного двигателя на водородном топливе напомнила Уссмаку о его обязанностях. С гордостью он отметил, что его танк выехал из ангара третьим. Иногда хорошая доза имбиря оказывается очень даже кстати.

Прицепив микрофон к слуховой диафрагме, он услышал, как Хессеф говорит Твенкелю:

— Быстрее, давай приложимся еще разок. Я хочу, чтобы все ощущения стали острыми, как бритва, когда мы начнем охоту за дойче и Франсами.

— Прошу вас, недосягаемый господин, — ответил стрелок. — Представляю себе, что сказали бы придурки следователи, которые суют свой нос, куда не полагается, если бы узнали, что мы сейчас делаем!

— Плевать на них! — заявил Хессеф. — Они наверняка попрятались под своими письменными столами и мечтают о том, чтобы поскорее отсюда убраться.

Они замолчали — значит, принялись весело смеяться.

Уссмак тоже немного повеселился. Хессеф и Твенкель сказали чистую правду. Однако он страшно расстроился из-за того, что они набрались имбиря по самые глазные бугорки — впрочем, он и сам сделал то же самое.

«Не моя вина», — подумал он. — «Я не знал, что Большие Уроды подберутся так близко».

Квадрат 27-красный оказался самым северным в крепости и находился к востоку от реки, которая протекала через Безансон. Следуя за двумя танками, сумевшими первыми выехать из ангара, Уссмак промчался по склону холма к ближайшему мосту. Большие Уроды стояли вдоль дороги и молча смотрели на проезжающие мимо бронемашины. Уссмак не сомневался, что они мечтают о том, чтобы один из снарядов попал хотя бы в одну из них и разнес ее на куски.

Иногда они разъезжали по городу с поднятыми смотровыми люками, и тогда Уссмак видел изящные металлические решетки, окружавшие здания в Безансоне. Однако сейчас ему приходилось смотреть на дорогу сквозь узкие прорези в броне и перископ. Даже самые широкие улицы оказались узкими для свободного движения танков. Требовалось соблюдать максимальную осторожность, чтобы не задавить пешехода — ведь франсы и так ненавидели самцов Расы.

Уссмак не только услышал, но и почувствовал взрыв впереди; на мгновение ему показалось, что началось землетрясение. Передовая машина вспыхнула, перевернулась на бок и сползла на обочину. Уссмак ударил по тормозам. В следующий миг в пылающем танке начали рваться снаряды и ракеты, превратив его в погребальный костер. Уссмак содрогнулся от ужаса.

«Будь мы немного быстрее, сейчас пылал бы наш танк», — подумал он.

Похоже, Большие Уроды знали, как самцы Расы отреагируют на обстрел, и устроили засаду.

— Разворачивайся! — приказал Хессеф. — Уходим!

Приказ звучал вполне разумно, и Уссмак повиновался. Однако командир танка, следовавшего за ними, оказался тупее Хессефа (возможно, не принимал имбирь). С громким скрежетом машина Уссмака врезалась в переднюю гусеницу заднего танка. А еще через несколько секунд ее зажало между двумя бронемашинами — командир второго танка также решил отступить.

Если бы террористы, подложившие взрывчатку на дороге, остались на поле боя, они могли бы одержать грандиозную победу, забросав застрявшие танки зажигательными бомбами и гранатами. Может быть, тосевиты не рассчитывали, что их план сработает, и сразу несколько машин сцепятся гусеницами. Впрочем, они имели большой запас прочности и пострадали совсем незначительно.

Чего не скажешь о Больших Уродах, находившихся неподалеку от того места, где взорвалась мина. Уссмак видел, как тосевиты уносят окровавленные тела своих соплеменников. Они были всего лишь чужаками, которые, к тому же, ненавидели самцов Расы, но Уссмаку захотелось отвести в сторону глазные бугорки. Ведь и с ним могло произойти то же самое.

Демонстрируя терпение, которым так славится Раса, экипажи постепенно ликвидировали затор, и танки начали выбираться из Безансона. На сей раз, первой следовала специальная машина для обнаружения мин. Перед мостом через реку Ду все остановились: оказалось, что Большие Уроды заложили здесь еще одну мину.

Хотя внутри танка было тепло, Уссмак дрожал. Большие Уроды знали, что предпримут самцы Расы, и прекрасно подготовились.

В конце концов, танки добрались до квадрата 27-красный. К этому времени, естественно, партизаны уже давно ушли и забрали с собой свои пушки.

Вечером, когда все вернулись в казармы, Уссмак сказал Дрефсабу:

— Сегодня они сделали из нас идиотов.

— Ну, не совсем, — возразил Дрефсаб. Уссмак вопросительно повернул один из глазных бугорков. Его новый приятель уточнил: — Мы сами сделали из себя идиотов.

Уссмак не мог с ним не согласиться. Однако подобное мнение разделяли лишь самцы низших чинов — так, во всяком случае, полагал Уссмак.

Но оказалось, что он ошибается. Через три дня в Безансоне появились новые инспектора. Почти все самцы, которых Уссмак знал, как заядлых любителей имбиря (в особенности те, что полностью подпали под его пагубное влияние) исчезли с базы, среди них и Хессеф с Твенкелем.

В Безансоне не видели больше и Дрефсаба. Уссмак много думал о нем, и постепенно его сомнения переросли в уверенность. Самому ему еще повезло, что его не забрали вместе с остальными.

«Если я когда-нибудь встречу Дрефсаба, мне следует его поблагодарить», — подумал Уссмак.

— Боже мой, Егер, ты еще жив? — прогремел на весь лагерь низкий голос.

Гейнрих Егер поднял глаза от отвратительного кофе, который он кипятил на маленьком костерке, и вскочил на ноги.

— Скорцени! — Он ошеломленно покачал головой. — Ты, любитель безумных эскапад, удивляешься тому, что я жив? — Он энергично пожал эсэсовцу руку.

— Ерунда, — улыбнулся Отто Скорцени. — Возможно, мои эскапады, если тебе нравится их так называть, и опаснее того, чем занимаешься ты, но я их очень тщательно планирую. А ты постоянно сражаешься — воевать с танками ящеров совсем не детские игрушки. — Он взглянул на петлицы Егера. — Ты уже полковник. Значит, от меня не отстал.

— Ты сам тому причиной. Сумасшедший рейд против ящеров на Украине… — Он содрогнулся: тогда броня танка не защищала его от пуль.

— Зато тебе удалось захватить приз… ну, по крайней мере, половину, — заметил Скорцени. — Так что, ты заслужил все свои награды.

— Тогда ты должен был давно получить чин генерал-полковника, — парировал Егер.

Скорцени ухмыльнулся; неровный шрам, идущий от уголка рта к левому уху, пришел в движение.

— У тебя есть кружка? — продолжал Егер. — Выпей со мной кофе. Он, конечно, ужасный, но зато горячий.

Скорцени вытащил жестяную кружку из своего рюкзака, слегка поклонился, щелкнул каблуками и сказал;

— Благодарю, господин полковник!

— Будешь благодарить после того как попробуешь, — заявил Егер.

Совет пришелся кстати: Скорцени скорчил гримасу, которая в сочетании со шрамом превратила его лицо в жуткую маску. Егер усмехнулся — где бы они ни встречались — в Москве, на Украине, да и здесь, Скорцени всегда плевал с высокого дерева на военную дисциплину.

— Так что же привело вас сюда, штандартенфюрер? — спросил Егер, пользуясь формальным эсэсовским чином с куда меньшей иронией, чем если бы он обращался к кому-нибудь другому.

— Я собираюсь пробраться в Безансон, — объявил Скорцени так, будто считал, что войти в занятый ящерами город дело обычное.

— Правда? — с сомнением переспросил Егер. Потом его лицо прояснилось. — Кстати, а ты имеешь какое-нибудь отношение к мине, разорвавшейся там на прошлой неделе? Я слышал, что уничтожен один, а, может быть, даже два танка ящеров.

— Мелкие диверсии идут своим чередом, но я тут не при чем. — Глаза Скорцени сверкнули. — Мои организованы совсем на другом уровне. Я собираюсь купить нечто очень ценное у одного из наших маленьких чешуйчатых друзей. А плату ношу с собой. — И он похлопал по рюкзаку.

— Тебе доверили золото? — с хитрой улыбкой спросил Егер.

— Вот, значит, как ты ко мне относишься. — Скорцени сделал пару глотков эрзац-кофе. — Какая мерзость! Нет, ящерам наплевать на золото. У меня здесь полтора килограмма имбиря, Егер. ~

— Имбиря? — Егер почесал в затылке.

— Для них это как морфий или кокаин, — пояснил Скорцени. — Стоит ящеру попробовать имбиря, и он готов на все, чтобы получить новую порцию. В данном случае под всем имеются в виду дальномеры, которые делают их танки такими безошибочно точными при стрельбе.