глаз.
— Что за чертовщина? — выпалила Гвен и сразу отпустила. Почудилось, что она вот-вот отпрянет, но, кажется, ее буйный нрав не позволил ей сделать это.
— Жемчужинка, это ты? — Тина, так же не решаясь подойти ко мне ближе, нахмурилась, заглянула в глаза. — Правда же ты?
Я закивала так рьяно, что застреляло в висках.
«Это я! Это правда я!»
— А кто же тогда она?
Гвен отвела от меня взгляд, и я вновь выглянула из-за дерева. Магистра во дворе уже не было, а моя копия двигалась прямо в нашу сторону.
Страх сдавил горло, выбивая из груди вздох. Я схватила девочек за руки, нырнула с ними в кусты. Упала на колени, пригнулась, и слов не понадобилось — обе адептки последовали моему примеру.
— Ты объяснишь, в чем дело? — рявкнула Гвен, и я так резко приложила к ее губам палец, что с ее лица мигом слетело раздражение.
Узнав о сварливости и вспыльчивости Гвен, я полагала, что она отреагирует бурно, испугалась, что выскочит из нашего временного укрытия, схватит вторую меня… Но ничего подобного не произошло. Адептка лишь недовольно засопела.
— Это твой близнец? — шепнула Тина в самое ухо, дыханием вызывая крупные колючие мурашки.
Отрицательно качнула головой и сглотнула. Только избавиться от комка так и не получилось… Как же противно.
— Ты что творишь? — долетели до нас хлесткие слова, и мы втроем одновременно содрогнулись.
Переглянулись и, точно сговорившись, осторожно прижались боками друг к другу.
— Мелкая мерзавка.
Я бы признала этот голос среди сотни других и спустя несколько лет. Потому что нестерпимо желала лишить его хозяйку возможности говорить так же безжалостно, как лишили меня!
Миранда и моя копия стояли где-то совсем рядом, но я боялась выглянуть и убедиться в этом. Даже шелохнуться страшилась: казалось, любой шорох эльфийские уши тотчас уловят.
— И что я такого сделала?
Мой голос, обретший обиженные нотки, неприятно резанул слух. До чего же непривычно слышать себя со стороны.
— Всего лишь немного повеселилась…
— Повеселилась? Ведешь себя как ребенок. Никто даже не ведал об отношениях этих двоих, а теперь по всей академии поползут слухи.
— И что с того? Какая разница, что будут говорить, когда уже все решено?
— Ничего не решено, глупая рыба. Почему он до сих пор здесь? Ты сказала ему отправляться во дворец?
Рыба? Под моей внешностью прячется Хелия?
— Сказала, как же, — фыркнула та. — Он хоть и околдован, а ведет себя, как обычно, — как упертый баран. Сказал, что отправится, когда проведет занятие.
— Провел?
— Провел. Я пошла к мосту… Там велел ждать. А ты где будешь?
— С вами отправлюсь.
— Тебя разве пустят во дворец?
— Даже русалки сообразительнее тебя будут, — злобно выплюнула Миранда. — Соберись. Хватит тешиться: это не твоя внешность, не смей привыкать.
— Подумаешь…
Что это? Обида? Почему ее слова пропитаны грустью, некой досадой? Хелия никогда себя так не вела. По крайней мере, рядом со мной… Она казалась такой жесткой. Такой… опасной и неприступной.
— Принца уже перевезли во дворец, — продолжила целительница, похоже, не обращая внимания на обиженный вид моей копии. — Король ждет меня. Как только окажешься внутри, начинай действовать. Другой возможности не будет. Имей в виду: я выпотрошу тебя как рыбешку, если оступишься. Тебя и всю твою шайку в гроте. Поняла?
В ответ на нешуточную угрозу прозвучало лишь презрительное хмыканье. Послышались шаги. Хелия пролетела мимо кустов, за которыми мы притаились, — так быстро, что зашуршала листва.
— Бестолковая, — бросила вслед Миранда и тоже поспешила ретироваться. По дорожке застучали каблуки.
Как только стук стих, я выдохнула. Неужели все это время я сидела не дыша?..
— Ушли, — шепнула Тина, выглянув из-за кустов. — Это ведь была Миранда? Не думала, что она такая грубая…
— Она никогда такой и не была, — подхватила Гвен. Она супилась и не смотрела ни на меня, ни на Тину: тяжелый взгляд сверлил каменную стену. — Всегда любезная и общительная.
— Но что все это значит? Если это не Мира, то кто?
— Ты и так была немногословна, — обратилась ко мне Гвен. — Но сейчас из тебя и слова не вытянешь. Откуда нам знать, что ты — это… на самом деле ты?
— Скажи же что-нибудь, Жемчужинка… — Тина мягко коснулась моего плеча, пока я — растерянная и разбитая — переводила взгляд с одной адептки на другую. — Где ты была?
Их вопросы сводили с ума. Я боялась кивнуть, когда это было необходимо, боялась что-то объяснять на пальцах, махать руками, крича мысленно все то, что я должна была сейчас сказать. Как глупо… Раньше я страшилась рассказать им, что я русалка, а теперь, когда у меня отобрали голос, я жаждала рассказать им абсолютно все, вплоть до связи с Рианом…
Похоже, у меня не осталось выбора. Да простят меня отец и Кхела за мое ужасное, обременительное поведение, за непослушание, нарушение правил — строгих и не очень… И за это пусть тоже простят. За то, что я намерена без раздумий нарушить самое строжайшее из всех правил.
— Если ты сейчас ничего не объяснишь, я догоню вторую тебя и потребую от нее…
Гвен замолкла, как только я обхватила ее лицо ладонями и прижалась лбом к ее лбу.
— Ты чего?.. — шепнула она и хотела было отодвинуться, но я сама отпустила ее, буквально спустя пару секунд.
«Прости, — сказала мысленно, глядя прямо в ее широко распахнутые глаза. — Мне жаль твою маму. — Я едва сдержала вновь подступившие к горлу слезы, когда произносила это. Сглотнула и улыбнулась ей. — Она погибла, верно? Я видела твое воспоминание… Сейчас, когда коснулась тебя. Прости, что влезла без разрешения… Но мне правда жаль. Это сделала сирена. Не русалка. Поэтому ты ненавидела нас с тех самых пор, с той самой секунды, когда ее стащили с корабля?.. Ты думала, что это русалка? Но это не так… Мы разные, поверь. Они развлекаются, убивая… Гвен… мне так жаль…»
Я не смогла. Не смогла сдержать слез. Они брызнули из глаз, как только Гвен всхлипнула — тихо, но так горько. Она прижала ладони ко рту, прикрыла веки.
— Что случилось? — В обычно мягком голосе Тины прорезались беспокойство и едва уловимый страх. — Гвен? Почему ты
