— Опусти ее на землю, — приказал Питер. Подобно привидению, он вышел из кустов и заставил их отступить к тоннелю.
— Опусти ее, Николас. Нам надо еще закончить некоторые дела.
— У него пистолет, — прошептал Виктор. — Лучше опустить Элизабет.
— Она мертва? — заботливо спросил Питер, наблюдая, как Николас опускал ее тело на землю.
— Почему бы тебе не подойди и проверить? — сказал Николас.
— Нет, меня интересует нечто другое, приятель, и ты прекрасно знаешь что, — произнес Питер.
— У меня нет ничего.
— Забавно, Николас. Я рассчитывал, что в случае пожара ты первым делом кинешься спасать бриллианты. А ты вышел из дома, словно собрался на прогулку. Сукин ты сын, где бриллианты?
— Где Минна? — неожиданно подал голос Виктор.
— Старая стерва. Я позаботился о ней… Значит, так, Николас, у меня пистолет, у тебя — имперские бриллианты, и тебе некуда бежать, кроме как в тоннель. Бог знает, что ты сделал для своей родины, но, уверен, ты готов за нее и умереть. Однако мне интересно, — он выстрелил, и пуля попала в землю рядом с Элизабет, — согласна ли с тобой Элизабет?
Николас сделал шаг вперед, но Виктор остановил его. Еще рано.
— Значит, все зло — твоих рук дело, — произнес Виктор. — И только для того, чтобы узнать местонахождение бриллиантов!
— Какой ты смышленый агент контрреволюции, Виктор. Было бы неплохо, если бы мы все это закончили без лишних убийств.
— Ах да, убийств. Загадочных убийств, — медленно проговорил Николас. — А затем маньяк пропал.
— Я возмущен. Неужели ты так ничего и не понял? В одной из потайных комнат прятался я. После того как я убил тех людей и твоего священника, я пришел к Элизабет и пообещал ей весь мир. Тот мир, который она хотела. То есть меня. Именно она спрятала меня здесь.
Николас был сражен. Элизабет не могла ничего знать. Он не мог поверить в то, что она укрывала убийцу.
Он взглянул на Виктора. Когда?
Из тоннеля вырывался густой дым, обдавая их спины нестерпимым жаром.
— Минна, — одними губами произнес Виктор.
— Элизабет обо всем знала, — усмехнулся Питер. — Знала все. Я намеревался жениться на ней. Но вместо того чтобы лишить тебя наследства, эта сучка вышла за тебя замуж. Ты знал о ее планах? Если бы ей удалось тебя отстранить, я бы женился па ней и продолжал скрываться в Шенстоуне. Так надо себя нести с женщинами, Николас. Она пыталась играть против нас обоих, и ей удалось одурачить нас. А теперь я хочу получить бриллианты.
Николас пожал плечами.
— Иди и возьми их.
Питер снова выстрелил, и пуля пролетела в опасной близости от Элизабет. Она заметно пошевелилась.
— Ты хочешь поиграть со мной? Ты еще не наигрался? Их не было в доме, не было в тоннеле; их слишком много, чтобы ты смог спрятать на себе. Так где же они?
Он снова выстрелил в подтверждение своих слов, теперь ближе к ногам Николаса. Тело Элизабет заметно дернулось.
Где же Минна? Было уже достаточно светло, и Николас мог отчетливо видеть Питера и задымленное пространство за его спиной. Минны нигде не было. С каждой минутой дым становился все более густым, а воздух все более горячим.
И тут он увидел движение на земле позади Питера. Элизабет, кашляя и шатаясь, поднялась на ноги.
Питер оглянулся. С резким «Сейчас!» Николас бросился на Питера, откуда-то появилась Минна и большой дубиной ударила его.
Тот упал, успев выстрелить. С протяжным стоном Минна рухнула на землю.
Виктор прыгнул на Питера. Николас успел оттащить Элизабет в сторону, в то время как Питеру удалось выбраться из-под Виктора и вскочить на ноги. Николас нырнул вслед убегающему Питеру, схватил его за лодыжки, но не смог удержать, и Питер рухнул в разверзнутую пасть тоннеля, ударившись головой о ступеньки и скатившись в объятия ревущего пламени.
Николас подполз к краю, но Виктор удержал его.
— Не стоит.
Покрасневшими глазами Николас взглянул на Виктора.
— Оставь его. — Виктор протянул ему руку, помог встать, и они побрели подальше от тоннеля.
Казалось, что от дыма невозможно укрыться. Он окружил Шенстоун, растворяя языки пламени, лижущие скелет бывшего дома.
— Господи, — пробормотал Виктор, когда они повалились на землю в двухстах ярдах от входа в тоннель и смогли увидеть полную картину разрушения.
Они не двигалась, она была ранена. Они медленно шли через нижнее поле. Двигал цепочкой, они напоминали вестников смерти — впереди Виктор, позади Николас.
Они повстречались с викарием, который на полной скорости несся в своей двуколке.
— Господь всемилостивый! — вскричал он. — Боже, мы не знали, что и думать. Ужасное несчастье. Мы отвозили ваших слуг в город и повсюду разыскивали вас. Ты в порядке, Элизабет?
— Мы все в порядке, — ответила она, но ее голос прозвучал очень слабо.
— Пока не решите, что делать, вы должны остаться в нашем доме, — предложил викарий. — Ужасная, ужасная трагедия.
— Спасибо, мы ценим вашу заботу, — проговорил Николас. — Но нам нужно убедиться, что все наши люди успели спастись.
— Я как раз возвращался, чтобы проверить, ведь мы не знали, где вы были. Тогда я поеду вперед, и мы встретимся около дома.
— Он обо всем уже позаботился, — сказал Виктор, тряся головой, когда они двинулись по дороге вслед за викарием. — Он живет, для того чтобы помогать людям в их несчастьях.
— У нас как раз несчастье. Мой прекрасный Шенстоун, — простонала Элизабет, хватаясь за Николаса, потому что ее ноги вдруг отказались ее держать.
Утреннее солнце светило сквозь разбитые окна Шенстоуна, отчего тот становился еще сильнее похож на древнюю могилу. Крыша провалилась, камни почернели, и над пожарищем все еще витал едкий дым.
К ним медленно подъехал викарий.
— Здесь больше ничего нет. Все ушли. Я могу взять Элизабет и другую даму с собой в приход, а затем прислать повозку за вами.
— Было бы великолепно; Минна поцарапана пулей — ничего серьезного, но, возможно, доктор Пембл пожелает осмотреть рану, — сказал Николас.
Элизабет кивнула, и он помог Минне взобраться на повозку. В двуколке с трудом могли уместиться трое человек, даже принимая во внимание хрупкое телосложение Минны, но викарий заверил, что они сумеют добраться до прихода.
— А теперь, — проговорил Николас, полнимая руку, словно для клятвы, — окончание истории.
История закончилась в полу заброшенной хижине с соломенной крышей, стоящей в полумиле от дома около крестьянских домов. Неказистый маленький домик ничем не отличался от множества таких же хижин, раскиданных вдоль дороги. К потертой деревянной двери даже никто не протоптал тропинку, а сама дверь не имела замка.
Николас толкнул дверь, и они с Виктором вошли в просторную комнату с тремя окнами.
