Гай де Жерве говорил ей то же самое, и она безоговорочно ему верила. А вот мужу не слишком, но если выразит сомнение вслух, от этого будет только хуже им обоим.
Она улыбнулась и соскользнула с подоконника.
— Да, Эдмунд, я знаю. Давай вернемся к гостям. Они, наверное, удивляются нашему отсутствию.
Шарль д'Ориак старался ничего не упускать из виду. Других планов у него пока не было. Следующий шаг подождет, пока Гай де Жерве не покинет Брессе, чтоб вернуться в Англию. Но он еще с толком использует результаты своих наблюдений.
Сегодня же, перед вечерней службой, он впервые увидел ребенка, дочь Эдмунда де Брессе.
Леди де Брессе гуляла с гостями в парке под пение менестрелей, доносившееся из розария. Она держала на руках ребенка и, время от времени прерывая беседу, наклонялась, чтобы улыбнуться малышке. Та не спала: серые глаза с любопытством поглядывали по сторонам.
— Ваша дочь, госпожа?
Услышав тихий голос, Магдалена подскочила от неожиданности. Руки инстинктивно сжались, словно оберегая младенца, и тот немедленно издал громкий вопль.
— Тише, голубка, — прошептала Магдалена, нежно укачивая дочь. Зои замолкла и немигающе уставилась в лицо нагнувшегося над ней человека.
— Прекрасное дитя, — заметил он. — И волосы совершенно необычайного цвета.
Он с улыбкой посмотрел туда, где находился Гай де Жерве, такой же настороженный, как и его гость. Заходящее солнце зажгло огнем его волосы.
Ледяное стальное лезвие заворочалось в животе Магдалены, проследившей за направлением взгляда д'Ориака. Рядом с Гаем стоял ее муж с волосами темными как вороново крыло. Магдалена инстинктивно метнулась к ним, отчаянно стремясь найти у этих двоих защиту для ребенка, который в каком-то смысле слова принадлежал обоим.
— Как по-вашему, господа, Зои немного выросла за эти дни? — пролепетала она, протягивая им ребенка.
От Гая не укрылся ее панический страх. Он чувствовал ее смятение, хотя не слышал, о чем они говорили с Шарлем. Теперь же, когда он взял девочку, Магдалена ощутила себя в полной безопасности.
— Она потяжелела вдвое с тех пор, как я держал ее в последний раз, — спокойно заверил он, глядя Магдалене прямо в глаза, словно передавая ей свою уверенность. Неохотно лишив себя наслаждения снова держать на руках дочь, он передал Зои Эдмунду. — А ты что думаешь?
Эдмунд по-прежнему немного неловко прижал к себе Зои, но его гордая улыбка, с которой он взирал на малышку, вызвала бурю раскаяния и угрызений совести в душе Гая и удовлетворенную ухмылку на устах Шарля д'Ориака.
— Я заберу ее в дом, — поспешно предложила Магдалена. — Скоро прозвонят к вечерне, и ей давно пора спать.
Она взяла Зои и направилась к воротам сада, где уже стояла Эрин, готовясь взять воспитанницу, как только ее мать решит, что уже надышалась вечерним воздухом.
А Шарль подмечал и другие детали, кроме золотисто-рыжих волос, кудрявившихся на головке девочки. От него не укрылись и муки этой троицы. Он был готов поклясться, что и леди Магдалена, и Эдмунд де Брессе, и Гай де Жерве глубоко несчастны. Недаром чутье у него на любовные тайны, как у хищника на кровь раненого животного!
Он видел, как смотрел де Брессе на свою жену, как провожал глазами каждое ее движение. А голодный блеск его глаз говорит лучше любых слов! Де Брессе вожделел эту женщину, и это вполне понятно, но было что-то еще. Что-то еще, чего Эдмунд хотел от нее, но так и не получил. Шарль не догадался, в чем дело, но какая разница?! Главное, что муж запутался в змеиных кольцах ее чувственности, в волшебных тенетах жаркого тела точно так же, как Гай де Жерве и сам Шарль. Такой муж окажется плодородной почвой для тех семян, которые посеет Шарль.
Наблюдение за Гаем ничего не дало, если не считать, что тот держался с женщиной холодно, а по прошлому визиту Шарль знал, что такие отношения между этими двумя по меньшей мере неестественны. Так чем же объяснить такое отчуждение?
На это у Шарля ответа не было.
Три дня турнира показались Магдалене целой вечностью. Но на этот раз дело было не только в скуке. Она достигла той точки отчаяния, когда мир кажется безрадостным и уже не ждешь ничего хорошего от жизни. Правда, она не знала, что Гай испытывает совершенно то же самое. Скорее бы все это миновало! Она уже смирилась с тем, что все кончено, и теперь осталось только дотерпеть до того момента, пока последние десять месяцев станут далеким воспоминанием, и только маленькая Зои будет подтверждением реальности ее далекой, но не забытой любви.
Только вот в сердце словно сидел острый кинжал, который проник еще глубже, когда она увидела кузена. Какое счастье, что через три дня его не будет в замке! И наверное, ей станет легче, когда Гай тоже уедет.
Поэтому Магдалена сейчас сидела в ложе и улыбалась в ожидании последней общей схватки, которая положит конец пытке настоящего и ознаменует начало страданий будущего.
Когда рыцари показались на ристалище и прежде всего подъехали к ложам, выразить почтение своим дамам, Магдалена встала и перегнулась через перила.
— Господин де Жерве! Умоляю вас взять мой залог вместе с молитвами за ваше благополучие и успех! — воскликнула она, протягивая носовой платочек.
— С радостью и почтением, леди. Для меня это большая честь, при условии, что я получу разрешение вашего мужа, — ответил Гай, ничем не выказав удивления.
Эдмунд обвязал золотистым газовым шарфом Магдалены золотого сокола, красовавшегося на шлеме, но, услышав разговор, вспыхнул от удовольствия.
— У госпожи сегодня будут два защитника! Гай почтительно поклонился и потянулся за прозрачным кусочком кружева.
— У меня есть застежка, господин мой, — сообщила Магдалена и, перегнувшись еще дальше, прикрепила платок на рукав его юпона. — С тобой Господь и мое сердце, — прошептала она, словно прощалась навсегда.
Он опустил забрало и, повернув коня, помчался на дальний конец ристалища. За ним поскакали те участники, которые дрались на его стороне.
Сталь ударилась о сталь и высекла искры. Увесистые удары так и сыпались на шлемы, лошади мчались на врага, разворачивались на всем скаку, роя копытами землю, посылая во все стороны фонтаны грязи и пыли. Выбитые из седел рыцари с трудом вставали, ошеломленные, шатавшиеся как пьяные. Многим пришлось искать помощи у оруженосцев. Некоторых сразу уносили в шатер, где хлопотали лекари, или, если раны были не слишком тяжелыми, — в их собственные шатры.
В конце концов непобежденными остались только три рыцаря Гая де Жерве и всего один — со стороны противника. Победителями вышли два рыцаря Магдалены и Шарль д'Ориак.
— Вы храбро сражались, господа, — признала Магдалена, хотя в душе ненавидела бурные схватки, ужасающие зубодробительные выпады и удары, наносимые во имя дружеского соперничества и рыцарской забавы.
